Возвращение Томаса. Башня-2

Томас стерпел колкость, возникшая было тревога медленно испарялась вместе с усталостью из тела. Вообще-то старый ворон зря не каркнет, но все-таки тревоги у калики не очень серьезные: знак Тора, эмблемы Локи… Ерунда какая-то.

Олег поглядел на разнеженного рыцаря с состраданием, отклеился от дверного проема, исчез, а спустя пару долгих минут постучали, послышался голос Олега, вошел кто-то третий, Томас насторожился, но это оказался всего лишь слуга. Вытянутый, одетый в непомерно пышное одеяние, с непроницаемым лицом сообщил деревянно, что в обеденном зале уже собирается народ, скоро начнут подавать на стол.

– Это хорошо, – ответил Томас. Слуга чего-то ждал, и он добавил неуклюже: – В смысле хорошо, когда едят.

– Вас ждут, – напомнил он.

– Ах, вот ты о чем, – сказал Томас. – Так бы и сказал, а то все намеками, намеками. Сейчас оденусь, а ты покажешь дорогу. Разрешаю.

Ему показалось, что слуга нахмурился, здесь даже они считают себя существами более высокого ранга, чем живущие внизу в долине существа, тоже почему-то именуемые людьми.

Олег пошел за ними, Томас лопатками чувствовал его ехидную ухмылочку. Снова миновали два-три зала, богато и со вкусом одетые люди с любопытством рассматривали обоих. Томас шел надменный и суровый, глядя только перед собой, будто держит взглядом спину убегающего врага, ведь он воин, а кто не понимает, да пошли они в задницу, ему все можно, он первым поднялся на башню Давида, а не королю шлейф заносил на поворотах.

Двери перед ними распахнулись, в лицо ударил яркий свет, огромный зал освещен так, словно обедать приготовлено на сцене. Длинные столы, покрытые празднично красными скатертями, стосвечовая люстра под потолком и вдоль стола высокие подсвечники с длинными тонкими свечами, источающими прекрасные ароматы, Томас изо всех сил старался не выказать удивления: такую роскошь не встречал даже в королевских дворцах, разве что на Востоке, но там сарацинские шейхи богатства и роскошь получают по наследству…

Олег, как человек ученый и тоже гость, хоть и рангом пониже, осматривался с тем любопытством, что характерно для человека именно ученого, который вовсе не обязан скрывать свои чувства. Стены зала отделаны и украшены золотом, но, на его взгляд, с этим малость переборщили, надо бы и меру знать, а то уже не родовитые аристократы, а купцы, что стараются пыль в глаза пустить толстыми золотыми цепями и кольцами на всех пальцах. Хотя бы серебром разбавили, вот там у окон и вдоль стены по кромке было бы очень уместно… Странно, изделий из серебра совсем не видно. Как и отделки…

Звонкие звуки труб возвестили о начале пира. Томас вошел под выкрики мажордома, он перечислял его титулы, а также всех, кого он победил при дворе короля Гаконда, словно продавал породистую корову на торгу.