Бессильный чемпион. Тома 1 и 2

Вижу, как огромный силуэт Шарика истончается внутри жаркого пламени. Блин, а сеть достаточно плотно сидит? С нового размера псинки не спадет?

Оказалось – не спадет. Зато фонари не выдерживают. Металлические столбы скрипят, разламываются, обшивка разлетается , и Шарик выпрыгивает из клубов огня. Новый вихрь пламени адский собакен просто огибает.

- Врешь, не уйдешь, - пускаю в псину нити. Серебряные лески разрывают дымящуюся плоть, обвивают обнажившиеся кости.

Только закрепить на опорах не успеваю – меня дергает за драпающим волкалаком. Перебирая ногами, на бегу, пускаю и пускаю нити. Сплетаю лапы, разрываю удачным попаданием сухожилие на бедре, дроблю насквозь лопатку. Последней нитью целю обмотать голову, чтоб дернуть и повалить – Минаев сожжет. Но Шарик дергается мордой, и паутина пробивает череп. Смачный хлопок – хоть бы не достал мозг. Хоть бы не достал… Оу, конец котенку. Точнее щеночку: Шарик замедляется, запинается об камень и валится сгоревшим носом в траву, но напоследок делает такой резкий вираж, что нити дёргает и меня отрывает от земли и выбрасывает в сторону общежития. Прямо в чье-то окно.

Влетаю в комнату как метеор. В облаке из стеклянных осколков качусь по полу. Хреначусь головой об угол кровати. Ай. Переломанные кости сами собой заживают. Умничка, Гиба. Не зря тебя прищучил в тех душных топях.

Лежу без сил, созерцая прекрасное зрелище – длинные ноги Журавлевой. И они наконец без колготок! Лишь тонкие кружевные трусики, а выше открывается голый пупок под белой маечкой."

"- О Свароже! Артем, ты живой? – красноволосая кидается ко мне, наклоняется, и мне открывается блистательный вид ее молочных достоинств. Всё, теперь можно и помереть. Шучу.

Кряхтя, поднимаюсь. Нагадившая мне напоследок псина лежит под окном черной дымящейся кучей. Чувствую покалывания в висках – фрактал Шарика вливается. Ох, сейчас ломать начнет. Надо присесть.

- Ты же без доспеха, - щупает мои ребра Вика, - как тебя не переломало?

- Переломало, - морщусь. Головные боли начались. – Просто сразу же исцелил себя.

- Так ты целитель? – округляет дворянка глаза. – Но это же уровень Кмета!

- Тише-тише, - прикладываю палец к ее пухлым розовым губам, и она вдруг его облизывает. Глаза ее становятся еще больше – сама не верит, что творит это. Но при этом заглатывает палец еще глубже. Сосет жадно, причмокивает. Катает языком как леденец…

О, Сыра Земля! Я уже на две трети во рту Журавлевой! Только местом не тем почему-то.

Хочется хлопнуть себя по лбу. Яка же. Все барышни у окон отхватили этого безумия. Эх, опять мой героизм не при чем.

- Вик…- хочу отнять палец, прекратить извращение, но мышцы сводит онемение.

Вдруг я как овощ валюсь поперек кровати. Тело не слушается. Фрактал обжигает духовную сущность. Мозг горит.