Семья Звонаревых. Том 1

Что вам сказать о позициях полка? Только то, что они были преступно плохо разработаны, преступно плохо подготовлены…

– Прошу вас выбирать выражения, – предупредил Звонарёва председатель суда.

– Я вам делаю второе предупреждение. В случае повторения оскорбительных выражений лишу вас слова, – возмутился председатель суда.

…Звонарёв вспомнил то страшное время, бой под Цзинджоу. Против целой армии один полк! Почти без артиллерии, без пулемётов! Разве можно было принимать в расчёт устаревшие трофейные китайские пушки! Когда он на взмыленном коне прискакал в штаб Фока с донесением от полковника Третьякова: «Положение катастрофически трудное. Требуется помощь…» – что тогда ответил Фок?

Увидев, что генерал Надеин распорядился немедленно отправить в полк батарею, Фок отменил этот приказ, грубо, площадно изругал полковника Третьякова. «Помощи ему не будет, – заявил он. – Пусть сам как хочет, так и справляется с атаками».

– Имелись ли в распоряжении генерала Фока свежие части? – спросил прокурор.

– Своими глазами я видел три совершенно свежих полка дивизии Фока и три батареи. Они стояли непосредственно около штаба дивизии.

– Хорошо ли была видна боевая позиция пятого полка с наблюдательного пункта генерала Фока? – справился прокурор.

– Прекрасно. И поддержать полковника Третьякова генералу Фоку было нетрудно. Поэтому я считаю бездеятельность генерала Фока преступной, граничащей с прямой изменой, а гибель пятого полка – его преступлением…

– Господин Звонарёв, вы только свидетель и не имеете права давать оценку деятельности генерала, тем более в оскорбительных выражениях. Вынужден вас лишить слова.

– Безобразие, лишают слова за правду! – гремел голос Борейко.

в Балканских войнах в составе болгарской армии. После 1917 года эмигрировал в Болгарию. Скончался 2 декабря 1926 года. Похоронен в братской могиле вблизи города Свиштова.

– Нечего было тогда вызывать свидетелей!

– За такие преступления надо карать смертной казнью, – раздавались гневные реплики из зала.

Вслед за Звонарёвым давал показания Енджеевский.

– В бою под Цзинджоу генерал Фок оказался не только предателем, но и трусом, – начал своё выступление Стах.

– Если вы, господин поручик, будете продолжать так же, как начали, я лишу вас слова и привлеку к дисциплинарной ответственности за оскорбление.

– Я никого не оскорбляю, господин председатель суда, а только называю вещи своими именами. Я как начальник разведки, – продолжал спокойно и независимо Стах, – знал, что против пятого полка развернулась целая японская армия, и донёс об этом непосредственно в штаб Фока. Тем не менее, Фок на моё донесение не обратил внимания.