Семья Звонаревых. Том 1

Они быстро поняли и почувствовали, что хотя новый командир требователен по службе, но солдат никому в обиду не даст.

Прежде всего, Борейко прибрал к рукам фельдфебеля Пыжова, большого любителя давать зуботычины, затем взялся за пыжовского подпевалу – артельщика подхалима каптенармуса.

– Чтобы я не слыхал на вас жалоб от солдат! – категорически предупредил штабс-капитан «пройд», как их называли между собой солдаты.

Он строго следил за тем, чтобы в солдатский котёл попадало всё, что полагается по закону, и не раз чуть свет, к великому ужасу артельщика и фельдфебеля, внезапно появлялся на кухне.

В одной из первых бесед с Пыжовым Борейко прямо заявил ему:

– Учтите, подпрапорщик, если у кого-либо из солдат я увижу на лице синяк, то этот синяк немедленно перейдёт на ваше лицо. Это во-первых. Во-вторых, немедленно потребую вашего увольнения со службы.

– Вашбродь! – недоуменно вскрикнул Пыжов. – Да разве можно без этого с солдатами обходиться? Она, солдатня, не понимает слов, а ежели ткнёшь кого в рыло, мигом всё в аккурате вспомнит. Нет, без зуботычины толку не будет! – заключил он убеждённо.

– Ещё раз говорю: за избиение солдат буду взыскивать беспощадно! – повторил Борейко.

– Тогда я, вашбродь, не могу быть фельдфебелем, – развёл руками Пыжов.

– Подавайте рапорт об увольнении от службы. Я его поддержу перед командованием, – предложил Борейко.

– Я, вашбродь, двадцать пять лет состою на сверхсрочной службе, да семь лет на срочной провёл, а всего в армии – тридцать два года. Куда мне теперь, на шестом десятке, деваться? От деревни отстал, к городу не пристал. Без армии мне не жить! – уже со слезами в голосе проговорил фельдфебель.

Но Борейко не особенно верил его плаксивому тону и вместо того, чтобы выразить сочувствие, посоветовал Пыжову попытаться перейти на службу смотрителем какого-либо интендантского склада.

С каптенармусом разговор был короче. Штабс-капитан попросту пригрозил отдать его под суд, если будет обнаружена хоть малейшая кража.

Прошло немного времени, и Пыжов сделал вид, что забыл о разговоре с командиром. Уходить из роты и искать какое-то другое место он не собирался. Все его мысли были заняты тем, как выслужиться перед новым начальством.

Как-то вечером он явился на квартиру штабс-капитана поговорить по «наиважнейшему делу» и, оставшись один на один с командиром, доложил сугубо конфиденциально:

– Так что, вашбродь, в роте заговор супротив начальства начинается.

Дальше последовал подробный донос о том, как солдаты в отхожем месте критиковали своих офицеров: Бадера – за пьянство и мордобой, Муромцева – за мальчишеские выходки, а самого Борейко за то, что тот не наказывает за воровство каптера-жулика.