Семья Звонаревых. Том 1

– Опять запил? Придётся повторить курс гипноза, но при такой жаре он мало помогает.

Павлу ничего не оставалось, как пригласить Спиртова к больному. Доктор охотно согласился. По дороге в город Спиртов жаловался на свою жизнь.

– У нас у лазарете живёшь – не в крепости, но и не в городе. Развлечений никаких, кроме жандармских обысков.

– Вы это, доктор, хорошо сказали: развлечения – жандармские обыски. И часто они у вас бывают? – вскользь спросил Павел.

– Недавно был, правда, совершенно безрезультатный, но переполоха наделал много. Установили строжайший надзор за лазаретом, особенно в ночное время.

– В крепости такие же порядки? – спросил Павел.

– В крепости есть офицерское собрание. Там можно встретиться с кем хочешь, поговорить, поиграть в карты, покатать шарики на бильярде, побывать в библиотеке. Есть какая-то жизнь, а у нас никого и ничего, кроме больных и подчинённых. Скучища! – жаловался Спиртов.

Дядя Павла был ещё не старый рыбак, последние годы начавший сильно запивать. В таком состоянии он превращался в дикого зверя, кидавшегося на людей. Его связывали, сажали в погреб и держали несколько дней, пока он не успокаивался. После запоя он сутки спал, а затем с особым рвением приступал к работе. Сейчас он как раз находился в заключении в погребе, и впускать доктора к нему опасались, но Спиртов даже обрадовался встрече с больным, находившимся в буйном запое.

– В такое время больные наиболее интересны и легче всего поддаются лечению, – уверял он.

К общему удивлению, дядюшка, увидев доктора, сразу стих и даже сконфузился. Через несколько минут, умывшись и приведя себя в порядок, он предстал перед Спиртовым. Доктор мирно с ним побеседовал, дал кое-какие советы, с большим удовольствием поужинал и, как всегда, отказавшись от денег, отправился в город погулять на бульваре.

Таким образом Павлу удалось узнать о безрезультатности обыска в лазарете, о чём он и поспешил уведомить Волкова.

И всё же связь с крепостью была крайне ненадёжна. Волков с нетерпением ждал приезда из Батума Борейко. Со дня на день можно было ожидать прибытия в крепость политических заключённых. И связь с крепостью приобретала исключительно важное значение.

В приказе значилось, что перевод состоялся «по домашним обстоятельствам». Можно было предположить, что малярийный климат Батума оказался после двухлетнего пребывания там вреден для здоровья жены или детей штабс-капитана.

Из послужного списка офицера Суетнёв узнал, что Борейко всю осаду Порт-Артура находился на самых боевых участках крепости, попал в плен и лишь по окончании войны вернулся в Россию.