Семья Звонаревых. Том 1

 – И, помахав рукой, Волков быстро зашагал по безлюдной улице.

Благополучно добравшись до Верхней Митридатской, Волков подошёл к небольшому домику, густо заросшему мелким кустарником и плющом. Оглянувшись по сторонам и удостоверившись, что никого на улице нет, он вошёл во двор. В небольшом садике, примыкавшем к дому, он прилёг на пахучую, покрытую росой траву.

…Разбудил его Тарас Гойда, огромный мускулистый бородач с кудрявой тёмной шевелюрой и острыми маленькими голубыми глазами, – атаман ватаги рыбаков.

Работал Гойда в рыбачьей ватаге, которая вела лов на прасола – крымского татарина Хабибуллина. Рыбаки-ватажники крепко любили Гойду за отзывчивое сердце, за бесстрашную морскую душу, восхищались его богатырской силой и независимым нравом. Не кланялся Гойда скупщикам рыбы, и знали прасолы, что слово Гойды для рыбаков было законом.

Если случались споры у рыбаков со скупщиками рыбы, спор решал Гойда. Он умел отстоять интересы разно-племенной ватаги рыбаков, где нужда и голод побратали армянина, русского, грека и украинца.

Давно заприметил Петрович Тараса.

«Занятный человечище. Силищи-то сколько! На семерых хватит. И характер что надо, вожак! За свободу живота не пожалеет. Да дуром прёт на рожон. Учить надо. Человек он наш». И исподволь, потихоньку стал знакомить его с нужными людьми, беседовать, давать задания. Случайно открыл у Гойды настоящий талант агитатора. Было это весной. Ватага шла в море. Собрались все. Ожидая хозяина, лежали на гальке, грелись. Грелось и море на солнце – могучее, синее – вяло поворачиваясь, как бы нежась.

Широко раскинув руки, лежал Гойда. Глаза его смотрели в небо, ясное и далекое.

– А что, братцы, – мечтательно проговорил он, – должно быть, хорошо в небе. Гляньте, какое оно чистое, без единого пятнышка.

– Не, – отозвался молодой парень Костик, как ласково его звали в ватаге. – В море лучше. То ж море, оно своё, живое, опять же – кормит…

Гойда стремительно поднялся. Куда девалась его мечтательность! Глаза сощурились и зло упёрлись в ласковое мальчишечье лицо Костика.

– Своё, говоришь? – как-то певуче спросил он. – И давно оно стало «своим» у тебя? Сладко ли оно кормит тебя, деточка? Может быть, ты и хоромы нажил уже, а только прикидываешься бедненьким – а, Костик? – И вдруг, с ожесточением схватив камень, он далеко забросил его в море. – Чёрта лысого ты нажил! – загремел он. Лицо его побагровело, вены вспухли на могучей шее. – Вот смотри, – он раскрыл широкую, сплошь покрытую мозолями ладонь. – Вот что нажил! Весь век на горбу ворочаю, а получаю что? Мозоли одни. А скупщик Селиванов много работает? Ты видел его когда-нибудь на баркасе, тащил он сеть, ворочал корзины с рыбой? Нет, браток. Ему наша работа – не по носу табак. Нам мозоли, а денежки ему.