Семья Звонаревых. Том 1

Умер в Париже от сердечного приступа.

– Но что поделаешь? – безнадёжно спросила Юдифь. – Заискивать, унижаться, по-прежнему топтать своё человеческое достоинство?

– А не лучше ли вам в институте, на людях, не дружить с Варей? – подсказал Краснушкин. – Пусть эти Лоринговены думают, что между вами и Варей пробежала чёрная кошка. Поверьте, они не будут тогда использовать вас в провокационных целях.

– Это, пожалуй, резонно, – согласился Сергей Владимирович. – Особенно если учесть, что за вами и Варей установлена слежка.

– Когда же, наконец, кончится это ужасное время?! – с горечью воскликнула Варя.

– Спасибо вам, доктор, за искренние, дружеские советы! – тепло поблагодарила Юдифь Краснушкина. – Верите, как-то спокойнее стало на душе…

– Ну и слава богу! – улыбнулся Звонарёв. – Во всяком случае, теперь ясно, откуда веет опасностью.

– Боже, боже, как стыдно таить от мерзавцев даже дружбу! – усмехнулась Варя. – Ведь это трусость, поймите, трусость!

Звонарёв неодобрительно покачал головой.

– Нет, Варя, это не трусость. Трус тот, у кого заячья душа. А разве можно назвать трусами революционеров? Эти сильные духом люди тоже сейчас таятся от мерзавцев, уходят в подполье отнюдь не из-за страха, а чтобы собраться с силами и продолжать борьбу…

Краснушкин громко захлопал в ладоши и рассмеялся.

– Браво, браво инженеру Звонарёву! Уж не вы ли, Варенька, вдохнули в него столь революционный дух?

– Хватит, что у меня жена бунтарка! – махнул рукой Сергей Владимирович…

Хозяйка пригласила всех в столовую, где уже был приготовлен ужин. За столом уговорились не затрагивать политических вопросов. На этом особенно настаивала Катя.

– Ну хотя бы немного о музыке, о поэзии или, на самый худой конец, о новых открытиях, – попросила она.

– Могу рассказать о новейшем способе лечения чесотки, – шутливо предложил Краснушкин.

– Как тебе не стыдно говорить такое за столом, – бросила ему укоризненно Катя.

– Мы и тут отстаём с первых же шагов от других стран, – вырвалось с досадой у Вари.

– К сожалению, это горькая истина, – подтвердил Краснушкин. – У нас уже давно нет самостоятельной внешней политики. Она диктуется нам парижскими банкирами.

– Куда же смотрят царь и его министры? – спросила Юдифь.

– Они-то и продают нашу самостоятельность французам за те займы, которые мы оттуда получаем для подавления внутренних беспорядков, – загорелся Краснушкин. – Только наивные и весьма недалёкие люди могт думать о том, что те же французы дают нам деньги из чувства глубокой дружбы или за наши прекрасные глаза. Нет.