Семья Звонаревых. Том 1

 – Мне так думается, что сейчас каждый должен крепко подумать, как завтра жить. А мы в Артуре были… Нам многое видней, чем другим… Ну пока, Сергей Владимирович, а насчёт требований не сумлевайтесь. Мы сумеем передать…

Блохин повернулся и медленно пошёл к конторе. «Вот тебе и Звонарёв… – думалось. – Вроде и честный, и добрый, да, видать – этого мало. На одной доброте далеко не уедешь. Злость нужна, да такая, чтобы скулы сводило… Его бы в Москву, в те страшные последние дни, когда каратели запалили всю Пресню, а сами в толпу – в ребятишек, в женщин, в безоружную толпу, что валом валила, спасаясь от огня, картечью из пушек… Что там было, подумать страшно. Его бы туда…»

– Враз злости набрался бы – на всю жизнь, – выдавил сквозь зубы Блохин. – Поумнел бы… Ну да жизнь пообомнёт, коли мало мяла.

Он подошёл к конторе, не зная, на что решиться. На пороге стояли солдаты.

– Ишь, ваше превосходительство, боишься, – злорадно усмехнулся Блохин. – Штыками загородился…

Хлопнула дверь конторы, послышались голоса. Блохин быстро отошёл к складу. На пороге показался Тихменёв. Он остановился, застегнул на все пуговицы шинель, поправил фуражку и, натягивая на левую руку перчатку, стал спускаться с лестницы.

– Ты что, ко мне? – спросил Тихменёв Блохина, видя, как тот нерешительно на него посматривает.

– Да нет, вроде и не к вам, Ваше высокоблагородие… а может – и к вам. Дело у нас есть, да вот затруднение вышло…

Блохин достал бумагу.

– Рабочие просили передать их превосходительству, генералу Майделю…

– Новые требования? – Тихменёв взял из рук Блохина бумагу, развернул, стал читать. – Тут много всякой политической чепухи, которая нас не касается, – поморщился полковник. – Но кое-что и разумно – можно, на мой взгляд, поддержать: обращение на «вы», компенсацию за увечье. Неплохо, конечно, устроить столовую. Боюсь только, что вы в ней будете больше митинговать, чем обедать…

Тихменёв, свернув по сгибам листок бумаги, задумался, его светлые, в легких морщинах глаза хитровато прищурились:

– А знаете что? Хотите, я передам вашу петицию? Как, это вас устроит?

– Сделайте одолжение, Ваше высокоблагородие. Рабочие будут вам благодарны.

Тихменёв круто, по-военному повернулся и, сохраняя на лице то же хитроватое выражение, зашагал по лестнице в контору. «Ух, и поднесу я нашему фон-барону сюрпризик! Пусть понюхает… А то всё «руссише швейне»… Как бы печень от злости не лопнула…»

Майдель побагровел при виде требований рабочих.

– Полковник! Как могли вы принять эту мерзость? – крикнул он негодующе и брезгливо отбросил от себя листок.

– Раз она адресована нам, то надо с ней ознакомиться, – спокойно ответил Тихменёв.

– И смотреть на неё не хочу! – замахал руками генерал.