Семья Звонаревых. Том 1

– Тогда сам знаешь, что и как делать надо, – положил руку на плечо Блохина Иван Герасимович. – Сорвёшь эту затею, запори одну-две детали…

– Ясно, – понял Блохин.

Зная квалификацию Блохина, Воронин предложил ему первому попытаться выполнить новую норму, причём от имени Быстреева пообещал ещё «подкинуть малость» в случае успеха.

– Оно, конечно, не мешало бы одработать, – уклончиво ответил Блохин, – да рука то-то побаливает, зашиб я её давеча, а потому боюсь сорваться, начальство подвести на этой работе.

Пришлось Воронину обратиться к менее квалифицированному рабочему – низенькому, невзрачному, длиннорукому Губареву, который всегда во всем поддерживал Воронина и относился к нему подобострастно. Заручившись согласием Губарева, Воронин привёл его в контору начальника цеха.

– Не подведёшь? – испытующе посмотрел на рабочего Быстреев.

– Ежели всё как есть будет на месте, струмент, детали, станок в порядке, всё под рукой, можете не сумлеваться, вашскородие, – тоненьким голоском проговорил Губарев, переминаясь с ноги на ногу.

– Выполнишь новую норму – десятку ещё подкину, – пообещал Быстреев.

– Покорнейше благодарю, – ухмыльнулся Губарев.

– Благодарить будешь потом, когда всё сделаешь как надо, – остановил его капитан.

Губарева поставили на новый станок, снабдили всем необходимым инструментом, поднесли детали к самому станку, и работа началась.

В этот день рабочие не только одного цеха, но и соседних то и дело справлялись о результатах работы Губарева. Он лез из кожи, обливался потом и к обеденному перерыву успел выточить двадцать семь деталей.

– После обеда ещё штук тридцать дам, – рассчитывал Губарев.

– Так это же без привычки, – громко подзадоривал его Воронин. – А ежели привыкнешь, то и все семьдесят штук втулок дашь за смену.

– Это даже очень просто, коли привыкнешь, – соглашался Губарев.

– Пожалуй, и любой другой рабочий сможет выполнить новую норму за смену, – проговорил мастер.

– Пожалуй, и так. Отчего же не выполнить, ежели как следует стараться, – согласился Губарев.

Но после обеденного перерыва работа заметно пошла медленнее. Сказывалась усталость после утреннего напряжения. К концу дня было обточено сорок восемь втулок, из них три были забракованы. Зная, что вся работа Губарева пошла насмарку, Блохин решил как можно нагляднее показать рабочим неудачу Губарева. Подойдя к нему, Блохин протянул руку и громко, чтобы все слышали, проговорил:

– Поздравляю, поздравляю! Сорок восемь втулок за одну смену по шесть копеек, итого два рубля восемьдесят восемь копеек, а вдвое – без мала шесть целкачей. Ей-богу, здорово получается.

Стоявший рядом Быстреев хмуро глядел на Блохина, понимая его издёвку над Губаревым, который утирал платком побледневшее от усталости лицо.