Семья Звонаревых. Том 1

 – Да и как можно смириться с эдакими фокусами: и вычет и штраф за один и тот же прогул! Нет, определённо рабочие взбунтуются.

– А мне кажется, бунтовать на этот раз особо не стоит, – возразил Иван Герасимович.

– Пусть, значит, этот Майдель кровь из нас сосёт? – наливаясь гневом, спросил Блохин. – Совсем на шею сядет, ежели всё спускать ему.

Иван Герасимович неодобрительно покачал головой:

– Всё ещё горяч ты, Филипп Иванович. А я скажу тебе, что генерал ваш приказ этот по совету охранки написал… спровоцировать вас на выступление и выявить зачинщиков…

– Да неужто? – поразился Блохин. – А вам откуда это известно?

– Представь себе – известно, – улыбнулся Иван Герасимович.

– Как же быть тогда?

Блохин был совершенно сбит с толку.

– Да вы же сами… чтоб мы, того, не бунтовали, – растерянно пробормотал он. – А теперь – бастовать…

– Да, бастовать, – подтвердил Иван Герасимович. – В понедельник всем, как всегда, выходить на работу… Пускайте станки на холодный ход, а сами суетитесь вокруг них. И вы на месте, и завод работает, а заказы на месте стоят. Забастовка такая итальянской называется.

Предложение Ивана Герасимовича очень понравилось Блохину.

– Но как оповестить братву? – почесал он затылок.

– Ты про свой механический цех думай, – сказал Иван Герасимович. – С Фоминым, другими действуйте, только без шума… В других цехах тоже наши люди есть… оповещу всех…

– А ежели не удастся всех оповестить? – спросил Блохин.

– Что ж, пусть некоторая часть у ворот останется. Это только собьёт с толку начальство. Не сразу оно разберётся, что происходит, – ответил Иван Герасимович.

В понедельник утром у ворот завода ещё до начала работы собралась толпа рабочих. Они громко спорили, переругивались. Воронин взобрался на тумбу и призывал приступить к работе.

– С начальником потом сговоримся относительно отмены двойного штрафа за прогул. Надо сначала по-хорошему поговорить с генералом. Он рабочего человека уважает, – уговаривал мастер.

Вопреки его ожиданиям (и ожиданиям жандармов, наблюдавших за рабочими из окон заводоуправления) никто не возражал ему.

– Айда по цехам, а там видно будет, что делать, – поддержал его Фомин.

– Ну что, Филипп Иванович, пошли? – обратился к Блохину Воронин. – Или, может быть, ты против?

– А ты обо мне не больно тревожься, – неохотно отозвался Блохин. – Постою, покумекаю – идти или не идти.

Воронин ушёл, а Блохин ещё стоял у ворот и уговаривал рабочих механического цеха не шуметь, идти в цех.

– Тебе от этого какая польза? – недоумевали многие.

– Стараюсь для нашего фон-барона! Хочу снова в мастера попасть, – отшучивался он.