Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Он наклонил набок голову, кивнул и сказал:

— Я узнаю вас. Ваш портрет был напечатан в журнале «Фламинго».

Он приблизился на один шаг:

— Что вы такое говорили о галстуке? Позвольте на него взглянуть.

— Это тот, который вы мне послали.

Он нахмурился:

— Тот, который я вам послал?

— Похоже, что произошла какая-то накладка. Вы Джеймс Невилл Бэнс?

— Да, разумеется.

Я достал из кармана конверт и записку и протянул их ему.

— В таком случае это ваши письменные аксессуары, — спросил я, не подыскав более подходящего слова.

Он собрался забрать их у меня, но я задержал его руку. Он издали прочитал адрес на конверте, прочитал записку и спросил, с хмурым видом подняв на меня глаза:

— Что это за игра?

— Я прошагал сюда почти две мили, чтобы выяснить.

И я достал из бокового кармана галстук.

— Он находился в конверте. Это ваш галстук?

Я позволил ему взять его в руки и чуть ли не обнюхать.

— Откуда такое пятно?

— Понятия не имею. Это ваша вещь?

— Да. Я хочу сказать, должно быть…

Он пожал плечами:

— Тот же фасон, да и расцветка… Они ее оставили специально для меня. Или считалось, что оставили.

— Вы отправили галстук мне в этом конверте?

— Нет, для чего бы…

— Вы звонили мне сегодня утром с просьбой галстук сжечь?

— Нет. Вы получили галстук сегодня?

Я кивнул:"

"— Да, утром. А телефонный разговор состоялся в четверть десятого. У моего собеседника был скрипуче-писклявый голос, который потребовал, чтобы я сжег вложение в конверт. У вас нет ли поблизости вашей фотографии?

— Зачем?.. Да. Но для чего?

— Вот вы меня узнали, а я вас не узнал. Вы спрашиваете, что это за игра? Я тоже. А что если вы вовсе не Бэнс?

— Что за нелепое предположение!

— Возможно, но почему бы мне не пошутить?

Он собирался объяснить, почему, но передумал. Пройдя через все помещение, он обошел кругом пианино и приблизился к полкам, прикрепленным к стене, взял что-то с одной из них и вернулся ко мне. Это была тоненькая книжечка в кожаном переплете, на которой было вытеснено золотом: «Музыка будущего Джеймса Невилла Бэнса». Внутри две первые страницы были пустыми, на третьей внизу имелись всего лишь два слова «Частное издание», а на четвертой портрет автора.

Одного взгляда было достаточно.

Я положил книжечку на ближайший столик.

— О'кей, удачная фотография. Какие идеи, соображения?

— Откуда они могут у меня быть?

Он возмущенно пожал плечами:

— Галстук должен быть моим. Впрочем, это я смогу проверить. Пошли.

И снова вздохнул:

— Какое-то безумие!

Он снова двинулся в конец помещения, я шел следом, обошли второе пианино, за которым начиналась винтовая лестница, впрочем, слишком широкая для обычной винтовой, с устланными ковром ступеньками и полированными деревянными перилами.