Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Это естественно, потому что он ничего другого не ел, а любая еда, вызывавшая у человека болезнь, в каком-то смысле ядовита, но только после приезда в больницу у него возникло подозрение, что его нарочно отравили. Вы спросили, знал ли он. Он не знал, но подозревал.

— Называл ли он кого-нибудь? Обвинял кого-то?

— Я предпочел бы не отвечать на этот вопрос.

— Тьфу! Слышали ли вы, как он назвал кого-то?

— Нет.

— Назвал ли он кого-нибудь вам и другим присутствовавшим?

— Да. Другим.

— Значит, полиция и мистер Комус, вероятно, знают об этом. Почему бы и мне не знать?

Эвери медленно повернулся к Салли.

— Я не сказал ни тебе, ни твоей матери, Салли. Но, конечно, полиции передали это — там был врач и две сиделки, и они слышали Ты попросила меня повидаться с Вульфом, и я думаю, что ты хочешь, чтоб он знал. Да?

— Да, — сказал Салли. — Я хочу, чтобы он знал все.

Эвери смотрел на нее с минуту, открыл рот, закрыл его, потом повернулся к Вульфу и сказал:

— Он назвал Блаунта.

— Что он сказал?

— Он сказал — это были его слова: «Где этот ублюдок Блаунт? Он сделал это, он это сделал. Где он? Я хочу его видеть. Где этот подонок?» Конечно, он бредил. Это совершенно ничего не значит. Но он сказал это, и полиция об этом знает. — Снова к Салли: — Не говори матери. Это ничего не даст, а ей и без того тяжело.

Салли, установившись на него, затрясла головой.

— Как он мог…

Она посмотрела на меня, и я вынужден был что-нибудь сказать.

— Чепуха, — сказал я — Он не владел собой.

Вульф, глядя прямо на Эвери, спросил:

— Он говорил об этом еще что-нибудь?

— Нет. Это все.

— Повторил, может быть?

— Нет.

— Его спросили об этом? Вы или другие?

— Нет. Он был не в состоянии отвечать."

"— Тогда эта информация не имеет никакой ценности. Вернемся к клубу. Вы сказали, что он понял, что в шоколаде было что-то не то, и вы, естественно, полагали так же. Вы попробовали проверить это?

— Да, но это было невозможно, потому что уже не было оставшегося шоколада. Кофейник и чашку унесли, да вы это знаете. Я спустился в кухню, спросил у повара и официанта и поискал вокруг. Однако я не сделал одного, что должен был сделать, и сожалею об этом, очень сожалею. Я должен был спросить у Джерина, не клал ли он сам что-нибудь в шоколад. В тот момент такая возможность не пришла мне в голову, потому что он говорил, что в шоколаде, который ему подали, было что-то не то. Об этом я подумал позже, через два дня, когда дело повернулось таким образом, что Блаунт был заподозрен в умышленном убийстве. Если бы я был полностью осведомлен обо всем происшедшем в клубе, я расспросил бы Джерина. Я даже обыскал бы его карманы. Я очень сожалею об этом.

— Не возникло ли у вас предположения, что он покончил с собой? А потом, на пороге смерти, обвинил в этом Блаунта?

— Не обязательно подозревать самоубийство.