Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Например, так: если бы он сказал полицейскому, что видел, как кто-то вошел в комнату Эшби через дверь из внутреннего холла, было бы это хорошей идеей или нет? Нечто подобное?

— Фи, как неумно. Вы вправе делать какие-то, угодные вам предположения, но не ждите, чтобы я их расценивал. Я сразу же сказал, что я — лицо заинтересованное, для меня оказалось бы крупной неприятностью потерять мистера Вассоза. Если он убил этого человека, жюри заинтересуется, почему. Я тоже.

— Мы еще не готовы для жюри.

Кремер поднялся.

— Но нам нетрудно догадаться почему. Допуская, что Гудвин сообщил мне все, что сегодня сказал Вассоз, в чем я все же сомневаюсь, я хотел бы еще знать, о чем Вассоз беседовал с вами в остальные дни? Что он рассказывал об Эшби?

— Ничего.

— Никогда не упоминал его имени?

— Никогда. Арчи?

— Совершенно верно. До сегодняшнего дня ни разу.

— Что он когда-либо рассказывал о своей дочери?

— Ничего, — ответил Вульф.

— Вношу поправку, — вмешался я. — То, о чем говорил Пит, предназначалось не для мистера Вульфа, который рассуждал с ним о славе Древней Греции. Но однажды, года два с лишним назад, примерно в июне 1958 года, когда мистер Вульф лежал наверху в постели с гриппом, Пит рассказал мне, что его дочка только что закончила среднюю школу и показал мне ее фотографию. Мы бы с Питом знали друг друга гораздо лучше, если бы не Древняя Греция.

— А после того он ни разу не упоминал о своей дочери?

— Нет, как бы ему это удалось?

— Глупости. Греция? Кому это нужно?

Кремер посмотрел на Вульфа:

— Знаете, что я думаю? Вот что. Если вы и знаете, что Вассоз убил Эшби и по какой причине — из-за своей дочери, и могли бы помочь правосудию привлечь Вассоза за это к ответственности, вы все равно не стали бы это делать.

Он постучал пальцем по письменному столу Вульфа.

— Только потому что вы можете рассчитывать на то, что он и дальше будет приходить чистить вам обувь и потому что вам нравится забивать ему голову разными россказнями о людях, про которых никто не слыхал. Тут вы весь!

Его взгляд перешел на меня:

— И вы тоже!

Он повернулся и выскочил из кабинета.

Глава 2"

"Ровно через двадцать восемь часов, в половине одиннадцатого вечера во вторник, я пошел отворять входную дверь, услышав звонок, и увидел через наше чудо-стекло перепуганное, но исполненное решимости маленькое личико, окаймленное с двух сторон поднятым кверху воротником коричневого драпового пальто, а сверху кокетливой коричневой же вещицей, сдвинутой на правый глаз. Когда я отворил дверь, она произнесла на одном дыхании:

— Вы — Арчи Гудвин, я — Эльма Вассоз.

Это был самый обычный, ничем непримечательный день, трехразовая еда, Вульф читал книгу и диктовал письма между утренним и дневным «бдением» в теплице, на кухне Фриц занимался хозяйством, я валял дурака.