Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Судья Карп обещал провести заседание и решить этот вопрос. Вы в самом деле не знаете, почему Вульф забаррикадировался?

— Нет, не знаю. Вы мой адвокат?

— Да, конечно.

— Тогда я могу сообщить вам некоторые факты в конфиденциальном порядке. У вас есть час времени?

— Нет, но тем не менее давайте выкладывайте.

Я снова отхлебнул молока, потом виски.

— Сперва, однако, один вопрос. Рассказывая вам все начистоту, я невольно буду говорить вам также о вещах, о которых ваш другой клиент предпочитает умалчивать. Не возникает ли здесь конфликт интересов? Быть может, мне следует взять другого адвоката?

— Нет нужды, если, конечно, вы не хотите найти более компетентного правоведа. Вульфу известно, что я представляю и ваши интересы. Вы можете сообщить мне все, что пожелаете. Раз он не возражает против возможного конфликта интересов, то дело за вами. Разумеется, если вы настаиваете на другом адвокате…

— Отнюдь. Спасибо. Вы для меня самый лучший защитник. Подумать только, какое совпадение! Вульфу оно придется по вкусу. В Вашингтоне судят пять человек — Халдемана, Эрлихмана, Митчелла, Мардиана и Паркинсона, — обвиняемых в сговоре с целью помешать правосудию. И здесь у нас пятерым — Вульфу, Гудвину, Пензеру, Даркину и Кэтеру — предъявлено аналогичное обвинение. Быть может, именно к этому стремился Вульф. И я чрезвычайно рад, что являюсь одним из участников спектакля. Ну, а теперь мои конфиденциальные сведения."

"Попеременно пригубливая то молоко, то виски, я начал поверять своему адвокату известные мне факты.

Через полтора часа, в пять минут девятого вечера, Паркер высадил меня на углу Тридцать пятой улицы и Восьмой авеню. Мне хотелось немного размять ноги, пройдя квартал с половиной. Паркер теперь располагал кучей сведений, но он не мог посоветовать, как их использовать, поскольку пока я намеревался держать их в секрете. Десять против одного, что он с радостью бы рекомендовал мне выложить все полиции, но не посмел из-за Вульфа. С моей точки зрения, это чертовски походило на конфликт интересов, но я давно научился не вступать с адвокатами в схоластические споры. Они все равно заранее исходят из того, что вы — недоросль и ничего не понимаете в юриспруденции. Но прежде чем я выбрался из автомашины, мы все-таки пожали друг другу руки.

Входная дверь старого аристократического особняка была заперта на засов, и мне пришлось вызывать звонком Фрица. Я вовсе не собираюсь надоедать читателю, повторяя одно и то же, но Фриц и вправду зажал нос, когда я в передней снимал пальто. У великолепного повара должно быть тонкое обоняние.

— Мне не нужно ничего говорить, — заявил он. — Наконец-то, слава Богу, ты дома. Но выглядишь ты ужасно.

— А чувствую себя еще хуже, — ответил я, держа пальто в руках.