Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Забавно, но это принесет ему шестьдесят пять тысяч долларов. Желаю удачи.

Сол поднялся и сказал:

— У меня есть вопрос. Может ли помочь делу, если вы скажете нам, что за важное высказывание сделал Коупс? Или это может повредить?

— Да, может повредить. Во всяком случае, отвлечет вас. Мне не следовало говорить об этом. Это все мое честолюбие. Кичливость, как и излишняя робость, хороши лишь тогда, когда приносят пользу. Выбросьте это из головы.

Замечательно. А что им оставалось делать? Не говоря уж обо мне. Словом, когда они ушли, а Вульф начал разбирать скопившуюся почту, я сидел и усиленно выбрасывал это из головы, пока она не заболела. Навыбрасывавшись до одури, я спросил:

— Мне чем-нибудь заняться, пока я сижу здесь?

— Да, — ответил Вульф. — Сегодня пятница.

— Совершенно верно.

— Я хотел бы поговорить с мисс Лугос и с мистером Миром, но по отдельности. И не сегодня. Вполне возможно, что сегодня мы уже что-нибудь раздобудем. Может быть, мисс Лугос завтра в одиннадцать, а мистер Мир — в три?

— Учитывая, что завтра июньский уик-энд, задача может оказаться непосильной. Я вовсе не упираюсь, а советуюсь. Мне доставит удовольствие поцапаться с ними. С кем угодно.

— Мне тоже.

Я снял трубку и начал накручивать диск телефона.

Глава 16"

"В тот день мы с Орри спорили до хрипоты, сначала по телефону, а потом сошлись лицом к лицу. Часа в три он позвонил и сказал, что будет работать весь уик-энд, потому что одна дамочка-сотрудница КВС попросила, чтобы он съездил с ней в Атлантик-Сити. Я полюбопытствовал, не хочет ли он оставить весточку для своей жены Джилл, на тот случай, если она позвонит, но Орри заявил, что Джилл сейчас в Токио — вполне вероятно, ведь она работала стюардессой на международной авиалинии. Я сказал, что мы оплачиваем его труд только до шести вечера пятницы, а Орри ответил, что придет и поговорит со мной. Пришел он в начале пятого, зная, что Вульф в это время нянчит орхидеи, и с ходу выпалил, что весь уик-энд будет вкалывать не покладая рук, да и машину его мы должны оплачивать по двадцать центов за милю; он рассчитывал получить от дамочки ценные сведения и ни за что не собирался упускать такую возможность. Я согласился оплатить по восемь часов в субботу и в воскресенье, пояснив, что время, проведенное в постели, в оплату не входит, на что Орри ответил, что постель — лучшее место для установления по-настоящему доверительных отношений, и мне пришлось скрепя сердце смириться. Но я не согласился платить по восемь долларов за пятьдесят два часа, да еще и оплачивать гостиничные счета. Орри напомнил, что у миссис Оделл миллиардное состояние, но я поправил — не больше сотни миллионов с учетом инфляции, а ведь мы еще должны оставить ей хоть что-нибудь на хлеб.