Всё о Ниро Вульфе. Том 3

65,000 долларов или какая-то их часть будут выплачены только за точные сведения, а не за предложение, предположение или гипотезу».

Ниже следовали остальные условия, в которых были изменены только три слова.

Мы обсудили одну возможность и пришли к выводу, что ничего поделать нельзя. Увидят ли наше объявление в манхэттенской уголовке? Наверняка. Установят ли они неусыпное наблюдение за нашим домом, чтобы увидеть, кто к нам придет? Безусловно. И что тогда? Они вторгнутся к нам и попытаются получить задаром то, за что наш клиент предлагает 65 тысяч. Они, наверное, начнут прослушивать наш телефон, а ученые наизобретали столько сногсшибательных устройств, что простому смертному уже стало невозможно определить, подслушивают его или нет. Как бы то ни было, во вторник, в два часа дня, Сол, Фред и Орри сидели в нашей гостиной и играли в пинокль. Мы приготовились к приему гостей.

Самый первый оказался презанятной личностью. До него еще четверо звонили по телефону, но все оказались чокнутыми. Первый живой посетитель позвонил в дверь около трех часов дня. На первый взгляд он тоже был чокнутым, но дверь я все же открыл, и он вручил мне визитку — крохотную голубую карточку, на котором витиеватыми черными буквами значились имя и фамилия:

Назир ибн-Бекр.

Что ж, иностранцы тоже бывают чокнутыми, но я его все же впустил. Худой, смуглый и чернявый, ростом он доходил мне до подбородка, а вот его носика вполне хватило бы на двоих. Несмотря на жаркий июньский день, на нем был застегнутый на все пуговицы пиджак, а воротничок сорочки потемнел от пота. Когда, заперев дверь, я повернулся к нему лицом, он вручил мне вырезанное из «Таймс» объявление и сказал:

— Я увижу Ниро Вульфа.

— Возможно, — сказал я. — Он занят. У вас есть интересующие его сведения?

— Я не вполне уверен. Возможно, да.

Нет, не чокнутый. Чокнутые не знают сомнений. Я попросил его подождать, кивнул на скамейку, отнес карточку в кабинет, вручил Вульфу, получил приказ ввести гостя, но выполнить его не смог. Назир ибн-Бекр уже стоял за моей спиной. Кабинет был устлан толстенным персидским ковром, но в прихожей пол был голый; смуглолицый ступал бесшумно, как кошка. Желая быть к нему поближе, я преградил ему доступ к красному кожаному креслу и кивнул в сторону одного из желтых, стоявшего возле угла моего стола. Затем я вышел из кабинета и закрыл за собой дверь. Замысел состоял в том, чтобы незаметно легонько постучать в дверь гостиной. Это будет знак нашей троице, что посетитель уже в кабинете и они могут спокойно идти в нишу возле кухни, чтобы рассмотреть гостя через отверстие, замаскированное со стороны кабинета картиной с изображением водопада. Кроме того, они услышат все, о чем мы говорим.