Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Попытка сопротивления преобладанию мужского начала в разговорной речи. Но внесла ли эта женщина хоть какой-то вклад в лингвистику? Если да, то вся история матриархата об этом умалчивает, да и вообще ни одна жен…

Оборвав себя на полуслове, он отодвинул кресло назад, одним рывком встал, протопал к книжным полкам, взял нужную книгу и вернулся. Пока его туша принимала привычное сидячее положение, мой орлиный взор определил, что Вульф прихватил с собой «Историю бракосочетания» Вестермака. Как-то раз, давным-давно, я уделил ей минут десять от нечего делать, но понял, что смогу без нее прожить. Когда Вульф открыл книгу, я спросил:

— Сказать нашим Пинкертонам, чтобы сегодня не приходили, поскольку расследование перешло в сферу лингвистики, или они вам понадобятся, чтобы рыться в словарях? Для воплощения стадного синдрома.

Он ожег меня свирепым взглядом, потом посмотрел на книгу, швырнул ее на стол и сказал:

— Хорошо, продолжай, но излагай только существенное. Никакого фиглярства.

Что ж, я изложил. Когда я закончил, а он, как обычно, спросил, как я могу прокомментировать эту беседу, я ответил:

— О повышении жалованья на сей раз просить не стану — похвастать явно нечем. Во-первых, я сомневаюсь, что она скрыла от меня что-нибудь важное. Во-вторых, хотя она была бы только рада подложить бомбу Браунингу, чтобы он откинул копыта, она бы не рискнула провести целый день со мной. Она не такая. В-третьих, теперь мы уж точно знаем, что Кеннет Мир и впрямь шастал с окровавленными руками, так что хоть эту загадку удалось разрешить.

— Этого мало, чтобы оправдать вашу возмутительную трапезу, — проворчал Вульф и потянулся к книге.

Фриц отбыл, чтобы провести ночь, день и следующую ночь так, как посчитал нужным, поэтому я, прежде чем подняться к себе и переодеться (Лили Роуэн пригласила меня на дружескую вечеринку в бар «Фламинго»), принес Вульфу бутылку пива — пусть потешится, ломая голову над этимологией.

Глава 11"

"Поскольку по воскресеньям Вульф не соблюдает обычая ежедневно копаться с орхидеями с девяти до одиннадцати утра, то в десять утра, когда собралась наша свора ищеек, он сидел в кабинете. Пожалуй, за всю историю наших отношений у нас не было столь никчемного и пустого времяпрепровождения, как в те два часа. Вульф решил, что будет лучше, если они подробно расскажут обо всех, с кем говорили, лелея хилую надежду выловить хоть какой-то намек на проблеск во мраке.

Нет. Ничего.

Если вам наскучило и захотелось оставить чтение, то я вас не виню — мы и впрямь, похоже, уперлись в стенку. Что ж, для экономии вашего времени я, пожалуй, опущу некоторые скучные подробности и в том числе эту двухчасовую встречу — за исключением некоторых мелочей.