Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Мы сидели и уплетали цыплят, поджаренных Фрицем, йогурт с сухим печеньем, которое взяла с собой Сильвия, огурчики и морковь с сельдереем. Сильвия пила овощной сок, а я потягивал молоко, когда она вдруг спросила:

— Вы, конечно, знаете, что такое этимология?

— Ха! — сказал я. — Я работаю на Ниро Вульфа.

— А при чем тут это?

— Как при чем? Он знает больше слов, чем Шекспир.

— Вот как? Я о нем почти ничего не знаю. Однажды мы пытались затащить его в мою программу, но он отказался, и мне не удалось побеседовать с ним. А вы тоже увлекаетесь словами?

— Не совсем. Только в силу необходимости.

— А меня слова очень занимают. Вот я смотрела на вас, когда вы вытаскивали якорь, и думала. Взять, например, такие слова как «половой член» и «писька». Они начинаются на букву «п».

— Очень верное наблюдение, — заметил я, не моргнув и глазом.

— Так вот, они начинаются на «п», потому что с этой же буквы начинается слово «пенис».

— Черт возьми! Вы правы! — с восхищением произнес я.

— А такие глаголы, как «писать», «переспать» или «перепихнуться» — все начинаются с буквы «п». Что это — мужской шовинизм?

— Извините, не понял.

Сильвия отпила глоток сока.

— Неужели вам не ясно? Ведь женщины тоже отправляют естественные надобности, тоже мочатся. Но они вынуждены говорить, что писают, только из-за того, что на эту букву начинается «пенис». А если бы они говорили, что «висают»? Как бы вам это понравилось?

— «Висать», — задумчиво произнес я. — А, понял — от слова «вагина» или «влагалище». Да?

— Ну конечно. И еще «венерин холм», хотя, возможно, что это совпадение.

— Ну что ж, вы, пожалуй, правы. Точнее — «вожалуй, вравы». Вы не поверите, но лично я возражать не стал бы. Мне это даже нравится. «Простите, мне хочется „повисать“». Очаровательно!

— Я вам не верю. Это точно мужской шовинизм. Вот, кстати, еще пример. Палка. Или выражение «кинуть палку». Опять на букву «п». Причем это потому, что палка большая, а мужчинам наверняка хочется, чтобы пенисы были длиной с палку. Фута в три.

— Нет, это слишком много. Давайте помиримся на двух футах. Или хотя бы на тридцати дюймах.

— Не торгуйтесь. Даже два фута… — Она развела руки на расстояние, соответствовавшее, по ее представлениям, двум футам, хотя на самом деле там было двадцать восемь дюймов. Сильвия отправила в рот печенье. «Веченье». Потом сказала:

— Или возьмите слово «евнух». Какое еще излюбленное мужчинами ругательное слово начинается на букву «е»?

Я мысленно охнул.

— С ходу не соображу. Нужно подумать.

— Хорошо, подумайте.

Вот так меня мучила современная суфражистка, любительница этимологии, на борту взятой напрокат яхты неподалеку от берега Лонг-Айленда.