Всё о Ниро Вульфе. Том 3

Кладется на лист фольги тонкий ломтик сала шириной дюйма в три, посыпаете сахарным песком, добавляете несколько колечек лука и несколько капель ворчестерширского соуса. Укладываете на фольгу очищенную и выпотрошенную форель с головой и хвостом и солите. Добавляете еще немного песка и соуса, плотно заворачиваете рыбу в фольгу и помещаете в духовку. Если форели сильно различаются по размеру, то рассчитать время приготовления довольно трудно. Подаете на стол прямо в фольге.

Вулф не испепелил меня взглядом и не зарычал, но просто сказал:

— Да, это может быть вполне съедобно.

Я кивнул.

— Угу. Кстати, я заметил, что за все время вы ни разу не заговорили о еде, даже со мной. Должно быть, дали себе честное слово, скорее всего по пути в аэропорт, что беспрекословно стерпите все надругательства над своими вкусовыми сосочками. Представляю, что вы наплетете Фрицу, если мы, конечно, вернемся домой. Надеюсь, им удастся наловить достаточно форели. Какого вы, кстати, мнения о консервированном консоме?

Я думал, что Вулф будет рад-радешенек возможности излить душу, но он, похоже, придерживался иного мнения.

— Тебе нельзя ехать в Сент-Луис, — промолвил он. — Ты нужен здесь.

— Еще бы. Должен же кто-то разоблачать фальшивые алиби.

— Фу. Что ты можешь еще сказать о вчерашнем вечере?

— Добавить мне, пожалуй, нечего. И тот и другой меня по-прежнему привлекают. Например, слова Фарнэма про залог. Возможно, это связано с нашим делом. Или как Сэм Пикок пытался неуклюже увильнуть от расспросов про то утро, когда Броделл ходил на Ягодную речку. Вам пришлось дважды перебивать его, а когда вы спросили, не говорил ли Броделл, что встречал кого-нибудь по дороге, Пикок нервно затеребил шейный платок и начал ныть, что вы задаете слишком много вопросов. Будь Броделл жив, я бы предпочел расспросить его про это утро.

— Да. Сможем ли поговорить с мистером Пикоком, если поедем туда сейчас?

— В субботу днем-то? Сомневаюсь.

— Можем ли мы застать его сегодня вечером у мистера Степаняна?

— Вот это как пить дать.

— Значит, поговорим с ним там.

— Поговорим? Вы тоже едете?

— Да.

Я даже не поднял бровь; уж слишком он меня поразил. Я просто таращился на него.

— Я хочу пить, — сказал Вулф. — Там в ручье две банки пива.

Я встал и спустился по крутому склону к воде.

Глава 8"

"В двадцать минут пятого мы вчетвером сидели в гостиной в доме Грива — той самой, где были выставлены фотографии, вымпелы, медали, серебряный кубок и знаменитое седло. В гостиной собрались только мужчины. Кэрол Грив и Флора Итон, невезучая вдовушка, колдовали на кухне над форелью по-монтански, которую должны были подать на стол к шести часам. Альма хлопотала над младенцем. Мы с Вулфом прибыли к пяти.