Всё о Ниро Вульфе. Том 3

"

"У себя в комнате я вытряхнул пакет, подпоясался ремнем, отнес зубную пасту в ванную, рассовал блокнот и лупу по карманам, взял в руки оставшиеся предметы и вышел в гостиную. Передал ленту для «Ундервуда» Уорти и протопал на террасу, где Лили щебетала с Дианой Кейдани. Я уведомил Лили, что возьму машину, поскольку собираюсь в Лейм-Хорс, а она попросила не опаздывать к ужину. Я завел фургончик, выехал на дорогу, повернул налево, потом еще раз налево, пересек мост через Берри-Крик, проехал через распахнутые ворота, которые обычно бывали закрыты, миновал ряды коралей, загонов и общежитие для наемных работников и остановился на краю пыльной площадки с растущим посередине деревом, напротив дома Харвея Грива.

Глава 2

Я мог бы вам много порассказать про ранчо «Бар Джей-Эр» — сколько в нем акров, каково поголовье скота, про попытки выращивания кормовой люцерны, возню с изгородями, путаницу с учетом и про другие не менее интересные вам факты, но это не имеет отношения ни к убитому хлыщу, ни к живому Харвею Гриву. Ни малейшего. А вот девушка, появившаяся за стеклянной дверью, когда я вышел из фургончика, — имела, причем самое непосредственное. Она открыла передо мной дверь, и я вошел в дом.

Мне никогда не приходилось встречать девятнадцатилетнего юношу, производившего впечатление, что он может знать что-то, недоступное для моего понимания, а вот трех таких девушек я на своем веку повидал; одной из них была Альма Грив. Не пытайте меня, в чем заключалась ее тайна — в глубоко посаженных карих глазах, которые никогда широко не раскрывались, или в изгибе губ, казалось, вот-вот готовых улыбнуться, но никогда не улыбавшихся, — я не знаю. Пару лет назад я поведал об этом Лили, на что она сказала:

— Да брось ты. Дело не в ней, а в тебе. Какой бы мужчина ни встретил хорошенькую девочку, она всегда удивительная загадка, или невинный ребенок, которого он хочет… воспитать. В любом случае мужчина заблуждается. Правда, для тебя загадок не существует, следовательно, ты хочешь…

Я запустил в нее горсть кисточек для рисования.

Я спросил Альму, кто дома, и она ответила, что мама и ребенок, но оба спят. Потом спросила, мама ли заказала мне мухобойки, на что я ответил, что нет — они предназначены для Пита.

— Может, посидим немного и поболтаем? — предложил я.

Она запрокинула голову назад, поскольку была дюймов на девять ниже ростом.

— Хорошо.

Альма повернулась, и я проследовал за ней в уставленную и увешанную трофеями гостиную, Харвей и его жена Кэрол в свое время были звездами родео, поэтому все стены пестрели фотографиями, на которых были запечатлены самые захватывающие мгновения соревнований.