Всё о Ниро Вульфе. Том 3

С утра у нас было совещание, но Элинор не досидела до конца — ее вызвали. Потом я…

— Кто ее вызвал?

— Женщина из агентства по поводу одной жалобы своего клиента. Обычное дело. Клиентам этих агентств вечно что-нибудь не нравится. Потом я надиктовал ей несколько документов. Правда, и у меня и у нее в то время были свои секретарши, но некоторые бумаги мы по-прежнему готовили вместе. Она была поразительная женщина. Ей предлагали жалованье в три-четыре раза выше, чем у меня, но она неизменно отклоняла все предложения, даже самые соблазнительные.

— Почему?

— Не знаю. Возможно, потому, что ценила независимость, которую я ей предоставлял.

— Если я попрошу вас повторить все, что она говорила в то утро, вы сможете?

— Господи, нет, конечно! К тому же мы говорили только о делах. Знаете, может быть, я больше смогу для вас сделать, если вы объясните, почему считаете, что Элинор убили преднамеренно. Гудвин сказал мне, что так подсказала Эми ее интуиция.

— Да. Я рад был бы выполнить вашу просьбу, мистер Торн, но не имею права раскрывать сведения, которыми располагает полиция. Каких-то пять часов назад высокий полицейский чин, который расследует это дело, сказал: «Должно быть, водитель решил закурить сигару в ожидании своей жертвы, но тут она внезапно появилась». Если бы я был вправе сказать вам больше, я бы сказал. Пожалуйста, налейте себе еще бренди. Арчи, принеси мне, пожалуйста, пива."

"Вот вам яркий пример, как можно наврать с три короба, говоря одну только правду. Сущая правда, что Вулф не имеет права раскрывать сведения, которыми располагает полиция. Правда и то, что фразу эту произнес высокопоставленный полицейский чин. Сложите же обе правды вместе и получите отъявленнейшую ложь.

Впрочем, это была единственная ложь, к которой прибег Вулф за четыре долгих часа, пока Торн сидел в красном кожаном кресле и наполовину опустошил бутылку «замечательного коньячка». А бренди было и впрямь восхитительное — однажды Вулфу предложили целых пятьдесят зеленых за одну бутылку.

К половине второго ночи бренди уже настолько развязало Торну язык, что он совершенно потерял ощущение времени. Да и с памятью у него вдруг стало получше — тут нам просто повезло. Четверг он помнил даже лучше, чем пятницу, а к тому времени как они добрались до начала той недели, Торн начал уже припоминать такие подробности, что я даже заподозрил, не привирает ли он. Во время беседы он припомнил, что когда-то подрабатывал тем, что писал сценарии, так что сочинять ему было не в новинку.

Впрочем, самое главное он явно не выдумал. То, ради чего Вулф так старался. Я едва не пропустил это мимо ушей. Я сидел с ними уже больше трех часов, слушая нуднейшую галиматью и с величайшим трудом подавляя зевки — а ведь я пил молоко, а не бренди.