Всё о Ниро Вульфе. Том 3

На крыльце стоял субъект в коричневом твидовом пальто и темно-синей шляпе с узкими полями, что придавало ему крайне нелепый вид. Я решил, что это один из обитателей театрального мира, которого спугнули Саул или Фред. Но когда я открыл дверь, он заявил:

— Я доктор Гамм. Теодор Гамм, доктор медицины. А вы тот самый, кто приходил в понедельник днем к мистеру и миссис Флеминг?

Я признал, что я — тот самый. Он сказал:

— Я настаиваю на встрече с Ниро Вульфом.

И он прошел бы прямо сквозь меня, не отступи я в последнее мгновение в сторону."

"Конечно, так Нельзя поступать, вы правы. Сперва нужно сказать что-то путное и лишь потом настаивать. Ему и телосложение-то не позволяло настаивать ни на чем, как я успел убедиться, когда он освободился от пальто. Он был круглый, как колобок — круглоплечий, круглобедрый и круглолицый, а плешивая макушка едва доставала до моего подбородка. Я отвел его в гостиную, сам прошел в кабинет через прихожую и доложил Вульфу, что доктор Теодор Гамм настаивает на том, чтобы выяснить, почему Вульф послал меня к мистеру и миссис Флеминг. Вульф посмотрел на часы и прорычал:

— До ужина всего полчаса.

Я сказал, что миссис Баллу уделила мне всего десять минут, вышел через дверь, открывающуюся в гостиную, и ввел доктора Гамма в кабинет. Я указал ему на красное кожаное кресло, а Вульф пробормотал что-то насчет двадцати минут. Красное кресло — довольно глубокое, и ноги Гамма сперва болтались над полом, пока он не догадался передвинуться на край. Сев поудобнее, он воззрился на Вульфа и выпалил:

— У вас очень много лишнего веса.

Вульф кивнул.

— Семьдесят фунтов. Или даже восемьдесят. Ничего, смерть это исправит. Вас это беспокоит?

— Да. — Гамм обхватил пухлыми пальцами подлокотники кресла. — Совершенно не выношу надругательства над собственным здоровьем.

Голос у него, в отличие от роста, был высокий.

— Забота о здоровье и привела меня сюда, — продолжал он. — Я имею в виду одну из моих пациенток — миссис Барри Флеминг. Вы послали к ней своего человека, вот этого… — он глазами указал на меня, — чтобы мучить ее. Она и без того испытывала страшное нервное напряжение, а теперь ей и вовсе угрожает коллапс. Вы можете оправдать свои действия?

— С легкостью, — ответил Вульф, брови которого во время тирады доктора уползли вверх. — Как намерения, так и сами действия, хотя именно оправданность действии вызывает у вас сомнения. Состояние нервного напряжения у миссис Флеминг было вызвано не только известием о смерти сестры, но, главное, страхом, что образ жизни, который та вела, станет теперь достоянием гласности. Мистер Гудвин оказал ей услугу, объяснив, что разоблачение будет неминуемым, если не предпринять определенные шаги.