Всё о Ниро Вульфе. Том 3

— Ел?

Я достал из буфета чистый стакан и налил в него молока из холодильника, выпил до половины и только тогда ответил.

— Если бы вы только взглянули на то, что они принесли мне, содрав за это два доллара, не говоря уже о вкусе этой отравы, вы перестали бы быть самим собой. Вы бы стали смертельно бояться, как бы вам не вздумали содержать в качестве важного свидетеля, и утратили бы выдержку. Они думают, что, возможно, Фабера убил я. К вашему сведению, я его не убивал.

Я осушил стакан.

— Это поддержит меня до ленча. Как я понял, ко мне пришла посетительница. Как вы сказали Паркеру это мое личное дело, которое вас совершенно не касается. Могу ли провести ее в переднюю комнату? Я недостаточно близко с ней знаком, чтобы пригласить ее к себе в спальню.

— К черту! — заворчал Вулф. — Что из того, что ты тогда говорил Кремеру, было простым зубоскальством?

— Ничего. Все соответствовало истине. Но он выбрал меня в качестве искомого субъекта, так же как и окружной прокурор, и мне необходимо выяснить почему.

Вулф внимательно смотрел на меня:

— Ты примешь мисс Мак-Леод в кабинете.

— Сойдет и передняя комната. Наша беседа может продлиться час, а то и два.

— А если тебе понадобится телефон? Кабинет."

"Если бы я находился в нормальном состоянии, я бы повнимательней отнесся к данному предложению, но у меня притупилась сообразительность. Поэтому я пошел в кабинет, прихватив с собой второй стакан молока. Дверь была закрыта, войдя внутрь, я ее снова прикрыл.

Сью не сидела в красном кожаном кресле, поскольку она явилась ко мне, а не к Ниро Вулфу, Фриц выдвинул для нее одно из менее почетных желтых кресел. Услышав, как скрипнула дверь, и увидев меня, девушка вскочила с места, подбежала ко мне, схватила меня за руки, голова у нее откинулась назад, чтобы заглянуть мне в глаза.

Если бы не молоко, я бы использовал свои руки для одной из их основных функций, поскольку это наиболее разумный способ начать откровенный дружеский разговор с любой девушкой. Однако обнять Сью я не мог и ограничился тем, что нагнулся к ней и поцеловал. Не чмокнул в щечку, а по-настоящему поцеловал. На этот раз она не отстранилась, сама подставила губы, еще сильнее сжала мне руки, и я со страхом подумал, как бы не облить ее молоком. Прерывать поцелуй первым мне было невежливо, я предоставил ей это сделать самой.

Наконец она отступила на шаг и недовольно заметила:

— Вы не побрились…

Я подошел к своему столу, отпил немного молока, поставил стакан и сказал:

— Я провел всю ночь в прокуратуре, поэтому я страшно усталый, грязный и злой. Но если желаете, я сумею за полчаса принять душ, побриться и переодеться.

— Вы олл-райт. Арчи.

Она плюхнулась в кресло.

— Посмотрите на меня!

— Внимательно смотрю.

Я тоже сел, но не так стремительно.

— Вы выглядите неплохо.