Мечников. Том 11. Свет разума

Я же сейчас уже всё… — он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить дыхание, но ничего хорошего из этого не вышло. Одышка всё равно сохранилась.

На столике около кушетки лежали документы пациента.

«Виталий Николаевич Фадеев». И в самом деле граф. Важный пациент. Если не ошибаюсь, он заправляет северо-восточной частью Саратовской губернии.

— Рассказывайте, Виталий Николаевич, с чего начал развиваться приступ? — надевая на его руку манжету тонометра, спросил я."

"— Да на ровном месте… — ответил он. — Ужинал спокойно со своим гостем из соседней губернии. Даже не выпивали на этот раз. Всё по трезвому. Под конец вечера меня и прихватило. Страх возник неописуемый, будто меня вот-вот кто-то убить должен! Вырвало несколько раз, живот разболелся — колики начались. Потом сердце заколотилось как бешеное, дышать стало нечем, а теперь ещё и голова раскалывается…

— Давление сто восемьдесят на сто, — заключил я. — И пульс уже выше сотни.

— Гипертонический криз? — предположил Разумовский.

— Имеет место. Но это — явно не основной диагноз. Уж больно меня смущает реакция желудочно-кишечного тракта.

Рвота от высокого давления может быть из-за раздражения головного мозга, но боли в животе сюда не вписываются. Возможно, с животом связан сопутствующий диагноз. Но есть вероятность, что одно вытекает из другого.

— Что сегодня ели и пили? — спросил я.

— Да… На ужин был стейк. Сыр, фрукты — ничего особенного, — произнёс Фадеев. — А пили этот напиток новомодный… Как его там? Кофе? Да, кофе! Приятель привёз из-за границы.

— Сколько кофе выпили? — уточнил я.

— Да пока не напился. Кружки четыре, наверное, — ответил он. — Ой, а что это там летает?

Граф затрясся и указал пальцем на потолок. Разумовский поднял голову, но ничего там не обнаружил. Я даже проверять не стал — всё и так очевидно. Отравление кофеином. Нечасто с таким приходится сталкиваться, но у тех, кто не знает меры, такое и вправду бывает.

Проблема не только в давлении и раздражении пищеварительного тракта. У пациента могут начаться галлюцинации. А точнее — уже начались.

Не успел я приступить к лечению, как дверь за нашей спиной распахнулась. К нам зашёл неизвестный мне мужчина и тут же заявил:

— Вон из палаты! Господином Фадеевым буду заниматься я. Не доросли вы ещё, господа, чтобы графов лечить.

А-а… А вот и сам главный лекарь Швецов. Хорошее же первое впечатление он о себе составил. Я не сторонник насилия.

Но мне уже хочется ему врезать.

Глава 18

Антон Степанович Швецов оказался подтянутым молодым человеком примерно того же возраста, что и я.

Похоже, команда Лазарева в целом была построена из только что выпустившихся лекарей. Даже сам Дмитрий Николаевич Лазарев был не сильно старше меня. Единственное, что его старило — короткая бородка.