Само совершенство. Том 2

 — На конверте стоит почтовый адрес Далласа, но я даю голову на отсечение, что он просто платит кому-то, кто перекладывает его письма из одного конверта в другой, а потом уже отправляет мне.

Зная, что Мэтт все равно сделает то, что в данном случае считает нужным, Мередит постаралась скрыть свою крайнюю обеспокоенность и спросила:

— Но зачем он это делает, если полностью тебе доверяет?

— Он это делает для того, чтобы я спокойно мог передавать властям любые конверты, которые получаю от него, не боясь выдать его местонахождение. Он заботится о том, чтобы у нас с тобой ни в коем случае не было никаких неприятностей. Так что, как видишь, до сих пор я строго следовал букве закона.

— Не вижу, — насмешливо сказала Мередит, откидываясь на спинку изогнутого, обитого белой кожей дивана, который занимал почти весь салон. — Ты не сказал фэбээровцам, что, кроме письма к тебе, в этом конверте также было письмо, адресованное Джулии Мэтисон. Ты также ничего не сообщил им о своем намерении поехать к ней и передать его.

— Письмо к ней было в чистом, запечатанном конверте, — невозмутимо отверг ее обвинения Мэтт, — поэтому я никак не мог знать, о чем там идет речь. Может быть, там вообще кулинарные рецепты. Я надеюсь, — в притворном ужасе воскликнул он, — ты не предлагаешь мне распечатать чужое письмо? Это же федеральное преступление! Кроме того, любовь моя, пока еще никто не издал закона, который бы обязывал меня сообщать властям о каждой попытке Зака связаться со мной.

Его пугающе дерзкая беспечность, как ни странно, подействовала на Мередит успокаивающе. Слегка склонив голову набок, она смотрела на красивого мужчину, в которого влюбилась и которого потеряла, когда была еще невинной восемнадцатилетней дебютанткой, а он — двадцатипятилетним рабочим-литейщиком. С тех пор прошло десять лет. За это время Мэтт благодаря своему уму, смелости и сильному характеру создал свою собственную финансовую империю, после чего снова вернулся за ней. Но и сейчас, несмотря на налет неискушенности, светский лоск, сшитые на заказ костюмы, яхты и личные самолеты, в душе Мэтт Фаррел оставался все тем же задиристым, отчаянным парнем с рабочей окраины. И она любила его за это. Она любила его отвагу и бесшабашность даже сейчас, когда он серьезно рисковал, фактически нарушая закон. Он верил в невиновность Зака, и эта вера в его глазах оправдывала все, что бы он ни делал. Точка. И сегодня она настояла на своей поездке с ним для того, чтобы в случае чего не позволять ему зайти слишком далеко, хотя и понимала, что это совершенно бесполезно.

— Чему ты улыбаешься? — спросил Мэтт.

— Тому, что люблю тебя. А вот чему улыбаешься ты?

— Тому, что ты любишь меня, — нежно прошептал он, обнимая ее за шею.