Злодейский путь!.. Том 3 и Том 4 (СИ)

 — Ты вообще способен позаботиться о себе?!

— Я на свою заботу не жалуюсь, спасибо, — немного вспылил тот, раздражаясь из-за его крика. — Если такой неженке как тебе, необходимо обмазываться с ног до головы мазью, не дай бог появится царапинка, это ведь не значит, что все обязаны поступать так же.

Если бы Шен, переведший взгляд на печь, на которой закипал чайник, всмотрелся сейчас в лицо Муана, то пронаблюдал бы любопытную картину смены пятен на его физиономии, а также нервного и бессинхронного подергивания бровей и уголка губ. Однако довольно быстро старейшине пика Славы удалось все же взять себя в руки. Он присел перед Шеном на корточки и принялся развязывать повязку на его руке. Шен удивленно перевел на него взгляд.

— Всего-то и нужно, что подсушить над огнем, — словно и не было всей предыдущей грубой тирады, проворчал Муан, освобождая его запястье.

Полностью размотав повязку, он напряженно замер, впервые рассматривая эту рану, которую сам же ему нанес. Шен молча перевернул руку, скрывая безобразный порез от его глаз.

— Эм… так вот, говорю, всего-то и нужно, что слегка подсушить над огнем, — натянуто произнес Муан, быстро отходя прочь.

Шен проводил его перемещение взглядом.

Спустя еще полчаса они собрали свои скромные пожитки и вновь загрузили в повозку. Шену было даже немножко жаль, что внутри не встречают молчаливые, но обаятельные призраки бабки с внучкой. Он пропустил Риту и Волчару в повозку, а сам устроился на козлах вместе с Муаном, кинув прощальный взгляд на «их» дом. Он был таким маленьким и старым, но Шен со свойственной ему идиотской способностью привязываться к вещам гораздо сильнее, чем к людям, успел и ему найти место в своем сердце. Хотя дело было, конечно, не в доме, а скорее в жизненном укладе, который они здесь вели. Пусть и остановились тут всего на пару суток, часть из которых он провел в полубреду.

Сияющий Ал сидел на лошади рядом с Аннис, Шен кидал на него скрытные взгляды, а парень совсем на него не смотрел. Когда Муан вывел повозку на проселочную дорогу, ведущую к тракту, Шен в последний раз обернулся на оставленный ими дом и почувствовал, как на его сердце начинают скрести кошки. Он подумал о том, что этот дом стоял заброшенным столько времени, они вторглись в его безмолвное существование, живые и такие громкие, вновь наполнили его стены светом и теплом, но теперь и они уезжают. Хотелось обнять домик и сказать, чтобы он не грустил.

Шен с тревогой осознал, что стал каким-то до жути сентиментальным. Похоже, его неприятное состояние, в котором эмоции штормило, словно хрупкую лодчонку под дряхлым парусом, не собиралось никуда деваться. Что в целом не удивительно, с чего бы ему проходить столь внезапно.