Злодейский путь!.. Том 3 и Том 4 (СИ)

Старейшина Проклятого пика подошел к кушетке, задернутой фиолетовой драпировкой, и сел на пол, опершись о нее спиной. Затем сполз левее, прислонившись лбом к деревянному полу. Он не знал, почему трясет его тело: от переживаний или же из-за действия черной пилюли. Он закрыл лицо руками и прикрыл глаза. Волосы упали на лицо. Затем он дотронулся ладонью до плеча, чуть ослабил ворот одеяния, проникая рукой под ткань, и впился в обнаженную кожу ногтями. Кровь начала собираться под ними и тонкими струйками стекать по плечу, быстро впитываясь в одежду. Шен медленно провел ногтями, оставляя на плече четыре красные борозды, потом еще раз, еще, снова и снова. Пока кожа не стала напоминать плоть истерзанного когтями хищника дикого зверя, пока боль в его груди не стала казаться чуть терпимее.

Он не смог проронить ни слезинки, чтобы выплеснуть то, что сжирало его изнутри.

Почему? Почему?! Почему все толкают его во тьму?!

Что он делает не так? Это его вина? Это из-за него? Он снова поступает настолько неправильно?

Он был готов сдаться: если бы кто-то взялся научить его, как вести себя правильно! Он был готов учиться, притворяться. Научиться говорить так, чтобы не быть понятым превратно, ни тоном, ни фразой не противоречить чужим чувствам и ожиданиям. Если бы кто-нибудь научил его, что нужно говорить, как нужно поступать правильно! Чтобы… чтобы быть хотя бы… сносным.

Шен чувствовал, что живот скручивает от подступающей тошноты. Он залез под кушетку и сжался там в клубок.

Муан долго стоял посреди комнаты, глядя на серебристую пилюлю в своих руках. В его чувствах царила паника и разлад. Он никак не мог поверить, что Шен так отреагировал на его слова, у него в голове не укладывалось. Этот человек всегда… ВСЕГДА делал вид, что их ничего не связывает! Он только недавно, наконец, набрался смелости подтвердить, что поверил в то, о чем давно твердил старейшина пика Славы! ??????????????????????????

Муан сунул пилюлю в рот и быстро проглотил. «Ты не можешь… Ты не имеешь права обижаться на меня за это!»

Все доводы разума говорили ему, что все правильно.

Тогда почему? Почему он стоит сейчас здесь, бледнее собственных одежд, и не может справиться с чувствами?! С чувством потери… Будто он сам только что все разрушил…

С чувством вины, будь оно неладно! Вины за то, что вновь причинил ему боль.

Этот растерянный взгляд… Его лихорадочная спешка, без промедления на раздумья…

«Что я чувствую — больше не твоего ума дело!»

Что же ему делать, если теперь это и вправду больше не его дело? Он совершенно не подумал об этом… Он совершенно не учел, что его решение может причинить боль.

Сознание Шена все же провалилось в сон, но этот сон не стал облегчением.