Злодейский путь!.. [том 5-6]

Шен из воспоминаний остановился, дорогу ему преградила Рурет. Они оказались в просторном пустом помещении.

Взгляд Рурет отчего-то казался странным.

— Что-то случилось? — Шен не часто не мог понять ее настроения и нахмурился вслед за ней.

Девушка отвернулась, так, что Шен теперь глядел на ее точеный профиль. Ее персиковая кожа казалась бледнее обычного.

— Ответь мне на один вопрос, — ровным голосом произнесла она. — Как ты относишься ко мне, и как относишься к Шиану?

Шен опешил от ее серьезного тона, хоть вопрос был вовсе не нов и ответ на него она прекрасно знала. Шен отозвался, не задумываясь:

— Я люблю вас обоих.

Рурет повернулась к нему и впилась взглядом в его глаза.

Шен ощутил, как сердце пропустило удар.

— Почему ты спрашиваешь?

Рурет, отчего-то, выглядела отчаянно.

Он замешкался лишь на мгновение.

— Конечно, я люблю тебя.

— Хочешь сказать, что любишь нас одинаково?

Он снова замешкался с ответом. Шен чувствовал это терзание в груди. Что, если сказать ей сейчас? Сказать, что он на самом деле к ней чувствует? Не подходящий ли момент? Но он боится все разрушить. Ту доверительность, что есть между ними, тот другой вид любви. Если признаться, что его чувства глубже чем те, которые можно питать к сестре — это разрушит все. Их втроем больше никогда не будет. Поэтому не стоит и заикаться, что…

— Понятно. Можешь не утруждаться с разъяснениями, — произнесла Рурет, обогнула его и пошла прочь.

Шен обернулся ей вслед и проводил взглядом.

«Что на нее нашло? К чему был этот странный разговор?»

Он остался в полном недоумении.

Ресницы сошлись и разошлись — и сцена вновь переменилась. А вслед за этим на него обрушился грохот. Земля содрогнулась под ногами, а кожу защипало от сильной энергии, внезапно вырвавшейся из заточения.

Муан проснулся от смутного беспокойства, сковавшего грудь. Не было боли или страха, но отчего-то беспокойство поднялось валом, разразилось штормом, и он резко подскочил на матраце.

В комнату проникал белый свет хмурого дня. Ученик Шена все еще смотрел свои грезы, завернувшись в одеяло почти с головой, а сам старейшина пика Черного лотоса лежал на подушках за низким столиком, уронив руку на столешницу. Муан нахмурился, заметив статуэтку в виде руки с отражающим шаром, стоящую рядом с ним.

— Ты мог хотя бы предупредить меня, что собираешься их посмотреть, — тихо пробормотал он, поднимаясь с матраца.

Он заметил лежащую на соседнем, пустующем, матраце заколку с бубенчиками и, подняв, сжал в руке.

Старейшина пика Славы накинул верхнюю одежду, подошел к столику и присел рядом с Шеном. Тот спал не в самых комфортных для этого условиях: его плечо лежало на подушке, в то время как голова прислонилась виском к холодному дощатому полу.