Случай из практики. Том 2

Очевидно, Старсис до чего-то додумался, но до чего именно, как узнать? Может быть, сохранились не все письма? Может быть, последние, самые важные, не дошли до адресата либо были уничтожены им после прочтения? Кто знает…

Я отложила потрепанные листы и потерла усталые глаза: оба старика писали довольно мелким, старомодным почерком со множеством росчерков и замысловатых завитушек, так что разбирать текст было трудновато. Странно, вообще-то: я видела другие документы Старсиса, там его почерк не изобиловал какими-либо излишествами. Возможно, в старые времена учили придерживаться определенного стиля в разного рода переписке? Надо будет спросить у деда, в любом случае придется обращаться к нему за помощью, хотя и не хочется. Но самой, видно, мне этот орешек не расколоть…

Я бездумно повертела в руках ножик для разрезания бумаг, валявшийся на моем захламленном столе. Что же такое придумали эти старики, чтобы общаться, не опасаясь посторонних глаз? Что-то простое до гениальности, несомненно!

Внезапно взгляд мой зацепился за мутноватое отражение, мелькнувшее в полированном лезвии маленького ножичка. Померещилось, что ли? Или все же… Почти не дыша, я поднесла это импровизированное зеркало к разложенным передо мной письмам Лагарсты. Несколько минут вглядывалась в получившееся отражение, потом откинулась на спинку стула и тихо рассмеялась, глядя в темный потолок. Надо же… Действительно, все гениальное просто! Значит, не было никакого шифра! То-то, должно быть, ломали голову соглядатаи, приставленные читать корреспонденцию Лагарсты…

Не медля больше, я взяла карманное зеркальце, зажгла огонек-спутник – работа предстояла немалая…

…Читать настоящие послания Старсиса и Лагарсты я закончила лишь к следующему полудню. То, что я узнала из этих писем, признаться, ввергло меня в некоторую задумчивость. С другой стороны, очень многое прояснилось.

Теперь я уже не сомневалась – Лагарста не просто имел какое-то отношение к охранному отделению, он являлся тайным агентом, работавшим, скорее всего, в паре с Вергием Старсисом. Странно, скажет кто-нибудь, благородные господа – а Лагарста принадлежал к достаточно старому и уважаемому роду – обычно с большим пренебрежением относятся к сотрудникам охранного отделения, а заниматься, скажем, шпионажем им просто противно. Это, видите ли, противоречит понятиям дворянской чести. На мой же взгляд, большинству из этих господ банально не хватает ума, чтобы профессионально заниматься подобными вещами.

Судя по всему, Ференцу Лагарсте никакая замшелая честь не мешала сочетать свою военную карьеру с выполнением каких-то щекотливых заданий. Не сомневаюсь, вслух он высказывал все то же самое, что его приятели-дворяне, и делал вид, будто презирает «грязных шпионов».