Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

е конверты граф уже дважды получал при условиях, которых Лоран не мог никогда забыть.

— Кто принес это? — спросил Оливье.

— Не знаю! — ответил дрожащим голосом несчастный Лоран.

— Полно, Лоран, успокойся и объясни мне!

— Я ничего не знаю, какими судьбами это письмо попало к нам в дом; оно, как и те два, лежало на маленьком столике у вашей постели!

Граф взломал печать и прочел вслух:

Графу Оливье де Лорагю д'Антрэгу!

Привет! Да примет вас Бог в своем милосердии!

Мы, члени Общества Невидимых, делегаты Верховного Совета, уполномоченные выполнять его декреты, приговори и предписания, уведомляем графа Оливье Лорагю д'Антрэга, что приговором от 20 марта с. г., утвержденным Великим Невидимым, главой всех Невидимых, он приговорен к смерти. Приговор этот должен бить приведен в исполнение в течение трех суток с момента его объявления.

Передано в Париже, 28 марта… года, в особняке Лорагю, в два часа утра.

При чтении этой бумаги невольный трепет пробежал по телу присутствующих.

Не успели, однако, они прийти в себя, как Том, глухонемой негр Красного Капитана, прибыл из замка Тремуаль и вручил своему господину точно такой конверт, какой только что получил Оливье.

— Теперь и моя очередь, — проговорил Джонатан Спайерс.

Действительно, это был второй смертный приговор члену Общества Невидимых под номером триста тридцать третьим, Федору, за государственную измену, как гласил документ, что составляло единственную разницу между приговором Оливье и Спайерса, так как в первом не была указана вина. Зато срок приведения приговора в исполнение был назначен тот же.

Тяжелое молчание воцарилось в дружеском собрании, как вдруг раздался глухой, отдаленный голос, донесшийся точно эхо, который медленно и отчетливо произнес: «Да свершится над вами суд Божий!»

ЛЮС ОБИТАЛ В ПЯТОМ ЭТАЖЕ ГРОМАДНОГО дома, имеющего два входа, один — с новой улицы Капуцинок, другой — с бульвара Капуцинок. Это обстоятельство и заставило Люса избрать этот дом для своего местопребывания: наблюдать за входом и выходом жильцов такого громадного дома — дело очень трудное. В своем нормальном виде Люс всегда выходил на бульвар; переряженным же покидал дом не иначе, как через улицу Капуцинок. Кроме того, под предлогом, что его собственная маленькая квартирка мала, Люс нанял в другом конце дома две комнатки, выходившие окнами на другую улицу; благодаря этой комбинации ловкий сыщик имел возможность, не выходя из дома, наблюдать за бульваром Капуцинок на протяжении от храма Магдалины до улицы Мира, а также и за большей частью улицы Капуцинок. В доме же он слыл за чиновника в отставке, занимающегося в настоящее время изобретениями фотографии.