Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

— Клянусь честью! — воскликнул громовым голосом врач, — вы не переставали все время громоздить вздорные доказательства и ни к чему не годные аргументы, поддерживаемые Дэвисом, и теперь еще хотите лишить меня права возражать вам! Вы злоупотребляете вашим большинством!

— Но мистер Прескотт…

— Вы хотите заглушить голос правды и здравого смысла…

— А-а… вы… вы продолжаете спорить и опровергать. Но ведь это же насилие: только из свободного обмена мыслями вытекает истина, а вы зажимаете мне рот на каждом слове, не даете высказаться, лишаете меня слова… Нет, это возмутительно…

Доведенный до отчаяния Литлстон кончил тем, что последовал примеру Дэвиса и заснул под говор своего словоохотливого спутника, который все еще продолжал доказывать, убеждать и возражать своим воображаемым собеседникам.

Когда же экипаж подъехал к долине Лос-Анжелос, где, по распоряжению капитана, кучеру приказано было остановиться, Прескотт, любезно помогая Литлстону выйти, с самой добродушной улыбкой заявил:

— Наконец-то вы сдались, милейший; это, конечно, доказывает вашу справедливость. Но я бы рекомендовал вам поменьше горячности в спорах: когда людям предстоит жить вместе, приходится делать друг другу маленькие уступки… А главное, не поддавайтесь влиянию Дэвиса: ведь он — воплощенное противоречие!

До места назначения оставалось еще полмили, но тяжелый экипаж не мог со всем своим грузом свободно двигаться по этой вновь проложенной, неукатанной дороге, и потому пассажирам пришлось выйти из него.

Наступила решительная минута, и хотя Джонатан Спайерс был уверен в себе, тревожное настроение духа его спутника невольно сообщилось и ему. Что если в самом деле после стольких лет неусыпного труда, стольких мук и безумных затрат ему суждено потерпеть неудачу на глазах у этого Ивановича, который и теперь уже сомневается в нем, и в присутствии всего экипажа, слепо верившего в него, как дикари в свой фетиш! И Джонатан Спайерс нащупал рукой в кармане свой револьвер: он внутренне поклялся в случае неудачи похоронить себя вместе со своим изобретением. Какой грандиозный саркофаг этот «Ремэмбер»! Какая царская могила!..

КОГДА ПЕШЕХОДЫ, А ЗА НИМИ И МЕДЛЕННО движущийся экипаж приблизились к громадному дощатому сараю, где находился механический колосс, капитан приказал выгрузить всю кладь и багаж, а экипажу вернуться обратно в Сан-Франциско. Едва только последний скрылся из виду, как вся внутренность сарая ярко осветилась электричеством, и глазам присутствующих предстал невероятный, сказочный гигант «Ремэмбер» с двумя своими спутниками — «Лебедем» и «Осой» — по бокам, подобный гигантскому кашалоту, выброшенному на берег.