Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Красный Капитан собирался уже проучить этого бесцеремонного чужеземца, отправив его посланного обратно без ответа, но затем передумал и набросал карандашом поперек полученного письма следующий ответ:

Капитан Джонатан Спайерс имеет обыкновение пить чай у себя в это самое время и при этом иногда принимает, когда это его не стесняет, лиц, желающих его видеть или имеющих к нему какое-нибудь дело.

Подписи также не было. Письмо он вложил обратно в тот же конверт и приказал отдать его посланному.

Этот пустяшный инцидент, которому он не придал ни малейшего значения, изменил, однако, течение его мыслей и отвлек от мимолетной идеи самоубийства, на мгновение мелькнувшей в его мозгу. Совершенно спокойный и уравновешенный, он вышел в сад, прошел в павильон, внутри которого был пруд, и заперся в нем до вечера.

Как всякий серьезный мыслитель и ученый, капитан Спайерс был очень воздержан в пище и питье; ровно в восемь часов он пил чай с холодным мясом и пирожками, а затем уже ничего не ел до утра. Едва он сел за стол в этот вечер, как у наружных дверей его квартиры раздался стук, и Фо вошел доложить, что господин, приславший утром письмо, просит разрешения представиться капитану.

Заинтересованный этим странным происшествием, капитан приказал провести к себе незнакомца.

Спустя минуту в комнату вошел высокий прекрасно сложенный мужчина, с изысканными манерами, изящно одетый, с черной бархатной маской, столь плотно обхватывающей лицо, что в первую минуту капитан принял вошедшего за негра. Он собрался было проучить его за дерзость являться в маске, когда незнакомец сам поспешил снять ее, промолвив:

— Извините меня, я делаю это из-за слуг; для меня необходимо, чтобы никто здесь в Америке не знал меня в лицо и не мог впоследствии засвидетельствовать нашу встречу, которая, во всяком случае, не повторится!

— Вы — русский, если не ошибаюсь! — заметил Спайерс, внимательно наблюдавший за своим гостем. — Прошу садиться!

— Вы не ошиблись, я действительно русский; у меня не было никого, кто бы мог представить меня вам; кроме того, как я уже говорил, наше свидание с вами не должно быть известно никому!

— Я готов извинить вас, полагал, что только серьезные причины могли побудить вас к подобному образу действий, но вы должны понять, что я вправе требовать от вас честного и чистосердечного объяснения! Вам уже известно мое имя, и я со своей стороны привык знать имена тех, кто переступает мой порог!

С минуту незнакомец как бы не решался, затем сказал:

— В Австралии я был известен под именем «человек в маске», здесь, в Лейк-Хаузе, я записан под именем майора Дункана…

— А в России? — спросил капитан с легким оттенком раздражения в голосе.