Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Пережитые им несправедливости, неудачи и трудности оставили в его душе неизгладимый след и до такой степени озлобили его, что он испытывал страшную ненависть ко всему человеческому обществу, что обратилось у него в своего рода манию. Он неустанно мечтал только о безграничной власти над людьми и об удовлетворении с помощью этой власти своей ненасытной жажды мщения. Эти чувства граничили в нем с безумием. В его квартире был особый рабочий кабинет, куда никогда не проникал ничей посторонний взгляд и где он проводил все свои свободные часы, работая, вероятно, над каким-нибудь новым изобретением, так как в течение целых пяти лет он непрерывно чертил, вычислял и изготовлял в своей мастерской, помещавшейся в отдельном маленьком каменном павильоне в его саду, какие-то странные части механизма, которые он полировал, приглаживал, спаивал, свинчивал, не говоря никому ни слова о своей работе.

Его дом охраняли два немых негра, верные, как собаки, своему господину, и китаец из Макао по имени Кианг Фо, заведовавший всем в его доме.

В течение целых пяти лет он неустанно работал и упорно отклонял все предложения Вест-Индской компании принять на себя командование одним из ее больших тихоокеанских пароходов. Эти предложения Джонатан Спайерс получал потому, что наряду со званием инженера-механика он блистательно сдал экзамен в школе шкиперов дальнего плавания и был принят в корпорацию моряков торгового флота с отметкой в аттестате: «Перворазрядный».

Наконец у него явилась фантазия заключить в каменный павильон небольшой прудик в десять квадратных метров, находившийся в его владениях. Когда павильон этот был построен по его плану и указаниям, он лично перенес туда множество различных металлических предметов и частей и безвыходно заперся там на целую неделю, предварительно взяв для этого отпуск. Очевидно, он собирался произвести какие-то опыты, и, по-видимому, эти опыты вполне удались ему, так как он вышел из павильона сияющий и радостный, каким его никогда никто не видел.

— Теперь и власть, и богатство в моих руках! — воскликнул он. — Власть, против которой человек бессилен! Я соединил в одном существе все живые силы природы; ему недостает только разума, но ума одного человека достаточно, чтобы дать ему жизнь, и моего ума будет достаточно! Соединенный флот целого мира и войска всего земного шара будут ничто перед этой силой, жалкая былинка или вялый лист, гонимый ураганом. Ура! Я — властитель мира! Я — царь природы!

Китаец, прислуживающий ему и никогда за все пять лет не видевший улыбки на его лице, подумал, что его господин лишился рассудка.