Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Спустя несколько часов после этого страшного злодеяния море утихло, и пароход мог спокойно продолжать свой путь.

Когда «Калифорния» прибыла в порт Сан-Франциско, на ее борту не было ни одного китайца. Но справедливость требует упомянуть, что все шесть тысяч тюков шелка-сырца, предназначенного для торгового дома братьев Фергюссон и К°, прибыли в целости и сохранности, без малейшего повреждения. Мы не позволяем себе оценивать по заслугам эти возмутительные факты, эти акты невероятной бесчеловечности, предоставляя это гг. судьям и их справедливому усмотрению и беспристрастному суждению.

Я же, Изикьел Джо Суитмаус, адвокат из города Сан-Франциско, от имени уполномочившей меня Кантонской переселенческой компании «Виу-Локо-Тзин», обвиняю капитана «Калифорнии» Джонатана Спайерса, лейтенанта Сэмюэла Дэвиса и врача Джона Прескотта в том, что они, вопреки всем законам божеским и человеческим, вопреки всем нравам и обычаям цивилизованных народов, вместо того, чтобы ввиду необходимости уменьшить груз судна выбросить за борт часть товара, а именно тюки шелка-сырца, принадлежащего торговой фирме братьев Фергюссон, выбросили за борт сорок тонн риса, являвшегося не грузом, а продуктовыми запасами пассажиров, а затем те же вышеупомянутые капитан Джонатан Спайерс, лейтенант Сэмюэл Дэвис и врач Джон Прескотт учинили немыслимое насилие над неповинными пассажирами и уличены в убийстве тем или иным способом семисот пятидесяти китайцев с применением яда, преступлении, предусмотренном в статье 71-й Уложения о наказании в своде законов штата Калифорния.

Одновременно предъявляю от имени переселенческой компании «Виу-Локо-Тзин» денежный иск в девять тысяч долларов — стоимость уплаченного капитану «Калифорнии» проезда эмигрантов, и еще пятьсот долларов — стоимость сорока тонн риса, выброшенного по его приказанию в море; еще требую уплаты ста тысяч долларов в качестве возмещения за судебные издержки и убытки.

Достопочтенный Джон Хэбкук Литлстон закончил свое чтение среди гробового молчания. Его милость судья Барнет успел очинить целые груды карандашей; судья, изготовлявший маленькие жестяные гвоздики, продолжал работать своим ручным инструментом с регулярностью автомата, а знаменитый защитник, окончив сооружение своей маленькой ветряной мельницы, теперь принялся дуть на нее, чтобы привести ее в движение и тем позабавить своих клиентов. Казалось, что и обвинители, и защитники — люди, совершенно непричастные к делу. Сам Суитмаус, раздраженный этим упорным молчанием, не мог дать себе надлежащего отчета в поведении своего собрата; это делало его нервным и встревоженным.