Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Им овладевает летаргическое состояние: он все видит, все чувствует, но не может шевельнуть пальцем. Сильный запах мускуса ударяет ему в голову; животное опускается и садится на него. Несчастный чувствует на себе влажное, холодное, липкое тело. Он содрогается от ужаса, но не может стряхнуть с себя гадину. Затем он чувствует укус за ухом, вампир прокусывает сонную артерию и, распустив трепещущие крылья, начинает жадно сосать теплую кровь.

С восходом солнца той же дорогой случается проходить иногда другому путнику, и тогда он видит своего лежащего мертвого собрата, а около него насосавшегося вампира, всего в крови и тоже мертвого от объедения или, правильнее, от перепоя.

Весь остаток ночи канадец Дик и Лоран только и делали, что отгоняли вампиров от мертвого тела Менуали.

Когда проснулись Кэрби и Джильпинг, то чрезвычайно удивились, узнав о ночном происшествии. Они так крепко спали, что ни слышали ровно ничего. Джильпинг от души пожалел бедного юношу и даже взялся было за Библию, чтобы прочитать псалом, но Дик убедил его не делать этого.

— Я знаю, мистер Джильпинг, — сказал он, — что у вас самые лучшие намерения, но ведь вас уже приняли раз за колдуна. Если подойдет Виллиго и увидит вас с книгой, он подумает, что вы произносите какие-нибудь заклинания. Это рассердит его, и тогда я не ручаюсь за последствия.

День прошел благополучно. Под вечер небо заволокли тучи, и вдали стал погромыхивать гром. Стояла страшная духота, как всегда бывает перед природным электрическим разрядом.

Черный Орел все еще не подавал признаков жизни. Оливье начал беспокоиться.

— Что это он не идет? — заметил он с тревогой. — Уж не случилось ли с ним беды?

Почти сейчас же вслед за его словами вдали послышался крик «скваттер-клока», птицы, похожей на сороку и прозванной Так (часы скваттера) за то, что она кричит всегда перед наступлением утра или вечера.

— Вот и он! — заметил Дик своему другу.

— Как он похоже кричит! — отвечал Оливье. — Я бы так и подумал, что это сорока.

— О, туземцы на этот счет мастера. Они так хорошо умеют подражать всяким животным, что просто не отличишь. И заметьте: каждый крик имеет у них свое значение. Да вот вам: Виллиго крикнул два раза. Подождите еще немного, и будет третий крик.

Действительно, третий крик не заставил себя ждать.

— Три раза, стало быть, — продолжал Дик. — Первый крик означал, что я должен обратить внимание; второй значил: «Это я»; третий: «Крутом все благополучно». Если бы крик послышался только два раза, то это значило бы, что враг недалеко; если бы только один раз, то это уже была бы тревога, то есть «враги здесь, вооружайтесь».

— Все это очень остроумно, но разве враги не могут узнать значение этих сигналов?

— Да, но во время войны они постоянно меняются, как у нас пароль.