Том 4. Пожиратели огня (с илл.)

Над дверью откинули слуховую форточку, в которой блеснул яркий свет, и чей-то резкий голос спросил:

— Джон Джильпинг, эсквайр, член Лондонского Королевского общества по отделению геологии, минералогии и ботаники.

— Что же вам угодно?

— Я желаю видеть господина португальского консула.

— Зачем он вам нужен в такой поздний час?

— Один из соотечественников умирает в «Восточной гостинице» и желает сделать завещание по всей форме. Состояние у него огромное, несколько миллионов.

— Подождите, я ему доложу! — сказал голос на этот раз гораздо мягче.

Прошло минут пять, показавшихся Джильпингу целой вечностью. Шаги послышались снова, и дверь осторожно отворилась. На пороге появился молодой человек, лет двадцати восьми, вполне одетый, несмотря на позднюю пору, и, быстро оглядев англичанина и его провожатого, сказал:

— Входите, сударь; консул согласен вас принять. Только он просит подождать, покуда он оденется.

Джильпинг хотел было отпустить рассыльного, но раздумал. Ему пришло в голову, что за ними обоими непременно будут тщательно следить, а непринужденные манеры рассыльного, который ничего не подозревал, должны были, произвести успокаивающее впечатление.

Ждать пришлось недолго, и впечатление, вероятно, было благоприятным, потому что вскоре вошел барон де Функаль с любезной улыбкой на лице.

Джильпинг с первого же взгляда убедился, что барон еще и не думал ложиться спать.

— Это вы, сударь, зовете меня к умирающему соотечественнику, который хочет написать завещание?

Сыщик говорил медленно, пытливо вглядываясь в незнакомое ему лицо. Джильпинг отвечал:

— Я, господин консул, и если вы согласны, то я бы попросил вас поторопиться, так как минуты умирающего сочтены, а он непременно желает сам распределить свое состояние между наследниками.

— Желание вполне понятное. А как зовут вашего знакомого?

Вопрос был неожиданный. Джильпинг не догадался подготовиться к нему. Он понимал, что если проявит хотя бы минутное колебание, то все пропало. У сыщика, видимо, еще не было никаких подозрений, но достаточно было малейшего повода, чтобы они возникли.

Поэтому Джильпинг быстро собрался с мыслями и отвечал не колеблясь, на ура:

— Его зовут… Мигель-Нуньес-Хоакино-Луис-Педро-Карвахал…

А сам в это время думал: «Уф! Кривая, вывези!»

— Вы, кажется, сказали, что у него очень большое состояние? — спросил консул.

Но тут Джильпингу пришла в голову гениальная мысль. Он встал с нетерпеливым видом и торопливо проговорил:

— Большое, большое… Только извините меня, господин консул, я ждать не могу. Если вы не желаете посетить моего больного, то я обращусь к здешнему нотариусу. Мой друг может умереть с минуты на минуту, и тогда его состояние перейдет к лицам, которых он не терпит.