Патриот. Смута. Том 4

Жалкое подобие турникетов получалось, но что есть, с тем работаем. Объяснял, как сделать хоть что-то в боевых условиях. Поговорили про то, что в обязательном порядке одежду не снимать с раненых, а резать, не жалеть. Вокруг раны, аккуратно. О ножницах полюбопытствовал. Вроде должны были найтись во всем городе. А значит — каждому медику хотя бы одни нужны будут.

Про накладывание шин, использование кипяченой воды и базовые познания в стерилизации.

Здесь я понял, что Фрол Семенович соображает в этом деле лучше. Я по верхам больше, опять же базовые принципы, чтобы пациенту не навредить. У нас же как. Первая помощь во главу угла поставлена. В наше время. На поле боя, если человека ранили, ты его не лечишь. Задача простая — кровь остановил и эвакуация. В зеленую зону. А там уже профессиональные хирурги, медики работают.

А здесь до такого еще ой как далеко.

Я хорошо знал первую помощь, а вот в медицине все же только по верхам. База минимальная, что можно, что нельзя. Развенчал миф о кровопускании. Это же дичь дичайшая, человеку плохо, а ему еще и кровь пускать. Антибиотики бы изобрести, только… В химии я тоже не специалист.

Меня на другое учили.

Завершили, курс сформировали. Настенька сидела подле слушала. Я покосился на нее. Молчала, все понимала. Толковая девушка, прок от нее будет. Может, и хирургом полевым станет. Над этими четырьмя, от Жука взятыми ее главной поставить, может? Если толковая. Те орать горазды были, а это, когда надо было за воеводу горой встала, жизнь своей рискнула. Подумаю.

— Старик, ее тоже возьмешь?

— Да, она много чего умеет уже. Научил ее почти всему, что умел, практики только мала, да и рука.

— Пока беспокоит, но заживает. Молодежь, на вас же быстро все, это не то что мы, старики. — Он грустно хмыкнул. — Палец собьешь, так потом месяц ноет.

— Это точно. Ладно, дальше делами пойду заниматься.

Поднялся, но остановился.

— Воевода, еще вопрос дозволь?

— Говори чего хотел. — Смотрел на него, изучал.

— Да этот, Артемий. Сидит. Может его отпустить или… — В словах почувствовался призыв казни. — Не забыл ты про него, воевода?

Думал я сам, что с ним делать. Человек он опытный, дипломат. Судя по тому, как мы с ним говорили — до мозга и костей дипломат. Мать родную продаст, если надо. Не любил я таких, но понимал, что нужны бывают в делах государственных. Только как-то надо так сделать, чтобы ради тебя такой человек пахал как проклятый, а не против. Такая сволочь, если свой интерес в деле видит горы свернет и если такое на пользу делу пустить. Державе во благо — толк будет.

Ну… или повесить. Чтобы к врагу не перебежал со всем своим дипломатическим багажом познаний и гонором.

— Пока посидит пускай.

Фрол Семенович кивнул.

Распрощались, и я направился писаря искать.