Оборванные нити. Том 2

Пусть орет на меня, пусть обзывает, пусть обвиняет во всех смертных грехах — я ее понимаю и прощаю. Она слабая, раздавленная горем женщина. А я — мужик, сильный и здоровый…»

— Немудрено, что вы тут в трупорезах застряли, больше-то вы ни на что не годитесь, ничего не можете. Отовсюду выгнали, наверное, за пьянку или за то, что больных угробили, а сюда взяли, чтобы чужие грешки прикрывать. Да еще деньги на этом зарабатывать. Думаете, я не понимаю, почему вы их всех покрываете? Думаете, я поверю, что за красивые глаза? Да вы с них деньги за это берете! Признайтесь, сколько вам наш участковый педиатр сунула на карман, чтобы вы ее отмазали и от тюрьмы спасли? Ну? Сколько? Пять тысяч? Десять? А может, двадцать? Или вы за бутылку работаете, как настоящий алкаш?

«Прости ее, — слабо билась вялая мысль, — прости, пойми ее и не огрызайся, пусть выговорится. Но до чего же больно, когда тебя обвиняют несправедливо! Никто не знает и не хочет знать, сколько труда нужно приложить, чтобы работать там, где я работаю, сколько книг нужно прочитать, сколько знаний усвоить, сколько всего нужно уметь! И никто не знает, сколько здоровья тратится и губится на этой неблагодарной работе, сколько болезней обрушивается на экспертов, работающих в тяжелейших и вредных условиях. Один только морг чего стоит! И дело даже не в трупах, смертях и крови, хотя и в них тоже, дело в химикатах, которые там применяются в огромных количествах и буквально убивают работающих в моргах людей. А работа с микроскопом? Мы слепнем раньше времени, у нас у всех полный набор болезней, связанных с сидячей работой в одной и той же позе: варикоз, межпозвоночные грыжи, люмбаго, ишиас, мигрени — да всего не перечислишь. И не пожалуешься никому: сам профессию выбирал. И разве я виноват, что внешне произвожу впечатление пьяного? Такие симптомы… Может, попробовать объяснить ей, что у меня… Нет, ни за то. Получится, что я оправдываюсь. Значит, признаю свою вину и пытаюсь отбрехаться, наврать что-то. Она мне все равно не поверит, потому что ей нужен враг. И почему я должен оправдываться? В чем? В чем я виноват? Унизительно. Не буду. Пусть кричит. Лучше я потерплю. Прощу ее и потерплю. Я сильный. Я справлюсь. Если не сдохну прямо здесь и сейчас…»

— Молчите?! Стыдно?! Значит, нечего ответить! Выходит, я права, во всем права, вы даже возразить ничего не можете! Будьте вы прокляты! Чтоб вы сдохли вместе со своими педиатрами! Никогда вас не прощу!

Она выскочила из кабинета, хлопнув дверью.

«У меня транзиторная ишемическая атака, — всплыла холодная и четкая мысль. — Допрыгался. Надо срочно что-то делать, пока сознание не потерял».

Сергей потянулся к телефону и набрал номер приемной Двояка.