Оборванные нити. Том 2

Педиатры постоянно ходили к Саблину на вскрытия, дабы убедиться, что все именно так, как он утверждает. Дело дошло до того, что несколько раз в секционной появлялась даже Главный педиатр Северогорска. Заключения Саблина направляли на рецензию профессорам-педиатрам областного мединститута, предварительно договорившись с ними о том, чтобы рецензии были, разумеется, разгромными. Профессора ничего не утверждали и не опровергали по существу, а упирали на то, что коль Саблин не является специалистом в области педиатрии, то и понимать в причинах смерти детей ничего не может.

Клинико-анатомические конференции проходили по одному и тому же сценарию, педиатры нападали — Саблин защищался, хотя со временем эта защита стала все чаще принимать формы не вполне корректные: он огрызался, повышал голос, позволял себе грубые и колкие выпады. Особенно доставалось Мокиной, любительнице «розовых» дамских романов, которая ухитрялась почти каждый раз продемонстрировать собственную неграмотность.

Самое яркое выступление этой дамы имело место на Совете по детской смертности за минувший год. Такой Совет проходил в департаменте здравоохранения каждый январь. Вообще-то Саблин не должен был там присутствовать — не тот ранг. На Совет был официально приглашен начальник Бюро, но Георгию Степановичу подобные мероприятия интересны не были, и он поручил представительствовать заведующей отделением экспертизы трупов, поскольку вскрытия проводились именно там. А уж Изабелла Савельевна перепоручила «ответственное задание» Саблину:

— Вы все-таки лучше меня разбираетесь в проблеме, — сказала она извиняющимся тоном. — Вы же вскрывали детские трупы весь последний год, вы лучше владеете ситуацией.

— Но я не детский патоморфолог, — возразил Сергей.

— А я? — усмехнулась Сумарокова.

Одним словом, Саблин отправился на Совет, который прошел, против всяческих ожиданий, довольно спокойно. А под конец, когда всем изрядно надоело терзать Саблина, обстановку разрядила пресловутая Мокина.

— Что вы такое нам писали в заключении? — спросила она строго. — Вы нам написали, что у ребенка был отек мозга, от которого он умер? А ведь я была у вас на том вскрытии, помните? Я специально попросила у вас перчатки и сама пощупала мозг. Там не было никакого отека.

Зал грохнул. Чиновники из Департамента откровенно хохотали, Главный педиатр изо всех сил сдерживала улыбку, а заведующая детской поликлиникой Нестерова, к которой Сергей относился с искренней симпатией, показала ему поднятый вверх большой палец.

— Голубушка, — отсмеявшись, сказала Главный педиатр, — мозг — это, видите ли, не поролоновая губка, которой вы привыкли мыть посуду. Это на губку можно нажать — и польется вода. А с мозгом, изволите ли видеть, картина несколько иная.