Забег на невидимые дистанции. Том 1

Одежда странная, в жизни она такой не видела: темно-фиолетовый то ли плащ, то ли комбинезон на голое тело смотрелся особенно дико в сравнении со строгим полицейским кителем, который был на нем в реальности; широкая шнуровка, выходя из золотистых колец, обнажала гладкую грудь и часть живота.

На момент появления иллюзии Клиффорд сидел за столом, так что остальное разглядеть не вышло. И наверное, к счастью, иначе трудно было бы сохранить самообладание и продолжить партию, да еще и выиграть.

Фантазия Нины произвела на Отто сильное впечатление. Какое-то время он уточнял детали, потом заявил:

– Все правильно, с таким лицом ему, конечно, следовало бы моделью работать. Там его и накрасят, и оденут еще даже постраннее, чем ты увидела, и бог знает что еще сделают.

А действительно, подумала Нина. Раньше она не воспринимала его в этом ключе. Хорошо, что Отто озвучил это вместо нее, иначе подколов не избежать. И какого, спрашивается, хрена Клиффорд делает в полиции, если мог сидеть на обложке журнала – с лиловой помадой на губах и волосами по ветру, как у гребаного солиста Vacuum?

Наверное, именно так, как она его на миг увидела, он бы и выглядел, если бы ушел в модельный бизнес. Икона, богема, инопланетянин. Почему инопланетянин? Потому что в этом мире не бывает людей с такой неземной привлекательностью. И особенно их не бывает в богом забытых полицейских участках маленьких городов на Восточном побережье.

Его присутствие в местном захолустье показалось по-новому удивительным, и друзья не упустили шанса развить эту тему. Они фантазировали, что у Клиффорда тут разбился планетолет, починить он его не смог, поэтому остался жить на Земле, научился подражать людям и выглядеть более-менее как все.

Стараясь понять человеческую инфраструктуру и порядки, устроился в полицию, где имеет теперь полезный доступ к власти и информации. Хитроумный ход, очень подходящая для пришельца должность. Так и живет, вечно юный, красивый, умный и сильный, среди раздражающе убогих, недалеких, мелочных людей. Ассимилировался.

Нина искренне хохотала, потом вдруг прервалась и заявила, что людей офицер действительно не любит, и не то чтобы не любит, а как-то даже брезгует и сторонится, будто люди для него другой вид, и сам он выше их слабостей и страстей; а еще он производит ощущение одиночки, который никогда не испытывал потребности быть в социуме, дружить, общаться и любить; и с эмпатией у него тяжело, и книги, которые Нина видела на его полке, наводят на мысль, что он изучает анатомию и психику людей, чтобы знать о них каждую мелочь.

Перечислив все это, она замолчала и в ожидании уставилась на друга.