Забег на невидимые дистанции. Том 1

Так что главного достоинства (и оружия тоже) он так и не лишился. Может, и к лучшему, может, глупость все это. Раз уж он обречен всю жизнь носить обманчиво смазливое личико с геометрически безупречными чертами, нужно хотя бы податься в сферу, где оно не будет иметь значения, где форма, дисциплина и устав уравняют всех под одно достоинство. Там к нему будут относиться так же, как ко всем, ни в чем не выделяя и не возводя в ранг идолов (в глубине души Ларс давно мечтал испытать подобное отношение к себе). Там его научат быть полезным простым людям, а не только самому себе. И на примете у Ларса было одно такое местечко.

Благодарность – наверное, единственная вещь на свете, которую человек дает, ничего не ожидая взамен, искренне, чисто и безвозмездно. Оказывая кому-то помощь, Ларс делает это по собственной воле, а не потому что родился с этим и не может избежать.

Лоуренс Клиффорд стремился к тотальному контролю над ситуацией в частности и над своей жизнью в целом, и ничто, включая его внешний облик, не имело права диктовать сценарий происходящего. Поэтому он пришел к выводу, что полиция – это для него. Слишком много факторов сошлись в одной точке, как графики функций пересеклись между собой. Там он будет на своем месте, заработает уважение и любовь людей за то, что делает, а не за то, как выглядит. Возможно, добьется известности за раскрытие громких дел, с его умом можно грезить и о таких перспективах.

– Приехали! – крикнула мама от окна, задернув занавеску, у которой стояла без движения минут десять.

По экрану телевизора плыли титры окончившегося фильма, играла старая музыка. Оставалось надеяться, что к Терри Мэрлоу тоже в итоге приехала скорая помощь.

Ларс никогда не думал, что кровь животных имеет такой сильный и стойкий запах. Возможно, дело было в количестве. До сих пор этот ярко выраженный душок железа и чего-то еще, возможно, гноя, стоял в носу, как будто им смазали ноздри. А руки, хоть он и вымыл их с мылом несколько раз, все еще пахли (и всегда будут пахнуть) ржавчиной с той самой трубы, которой он до смерти забил бродячих собак за то, что они испытывали голод.

Коротко стриженный и гладко выбритый мужчина тридцати девяти лет вплотную приблизился к двери с табличкой на уровне плеч. На матовой поверхности было выгравировано: «ДАРИУС МЭДСДЕН. Заведующий отделением», и совсем мелко, под черточкой, – «психиатрическая лечебница Вудбери».

Мужчина рассеянно пробежался глазами по табличке и переложил аккуратный черный зонт в другую руку, чтобы извлечь связку металлических погремушек из внутреннего кармана длинного строгого пальто.