Мечников. Том 5. Избранник бога

А как я это понял?

Без офтальмоскопа и нескольких других изобретений определить точный уровень повреждений практически невозможно. Я ведь и сам не понял, как мне удалось узнать, где конкретно растёкся патологический процесс из-за пагубного влияния технического спирта.

Неужели я случайно научился более глубоким техникам лекарской магии? Обучился смотреть вглубь? Никак иначе я это объяснить не могу. Похоже, я и вправду усилил мощность своих собственных глаз, чтобы заглянуть в чужие.

Этот навык определенно стоит испробовать на более сложных пациентах. На тех, у кого повреждены внутренние органы вроде лёгких, сердца, пищеварительного тракта или почек. Если я овладел интуитивным пониманием того, где находится патологический процесс… Это позволит мне обогнать всех лекарей этого мира!

Но пока что рано замахиваться на такой уровень. Пока что стоит сосредоточиться на моём брате.

Лечить глаз было действительно трудно. Я начал не так, как в таких случаях действует обычный врач. Ограничил патологический процесс. Заставил полностью зарасти роговицу и склеру. С одной стороны, это опасно. Мы только что оставили массу бактерий глубоко внутри глаза. Но это даст отрицательный эффект только в том случае, если мы прямо сейчас всё бросим и разойдемся. Но такого не будет. Мы с Синицыным доведём дело до конца.

— Илья, представляешь, что такое радужка? — спросил я.

— Это… Цветная часть глаза, — пожал плечами он.

М-да… Плохи дела, если он формулирует ответ ТАКИМ образом. Придётся действовать самостоятельно. Но витков я себе перекинул не так уж и много. Так что помощь Синицына будет заключаться в другом.

— Илья, у тебя сколько осталось маны? Только честно. Я понимаю, что дежурство выдалось непростое, — произнёс я.

— Треть лекарской чаши ещё точно осталась, — ответил он. — А что?

— Положи руку на меня. Передавай мне свою ману, пока я лечу Кирилла. Как только пойму, что ты отдаёшь слишком много, я сразу же тебя об этом предупрежу. Договорились?

— Конечно, — кивнул он. — Приступим!

И в этот самый момент началась первая микрохирургическая операция в этом мире. Разумеется, так её называть можно лишь с большим преувеличением. Ведь никаким оборудованием и инструментами я не пользовался. Единственным моим помощником была только лекарская магия.

Но факт остаётся фактом. В моём мире такие травмы могли лечить далеко не все офтальмологи. Многие из них попросту отнекивались. Причём не потому, что им банально не хотелось оперировать. Они просто не умели. У них не было такого образования — вот и всё. Хирургов, готовых проникнуть в структуры глаза, было жутко мало. Даже в таких городах, как Москва и Санкт-Петербург. О других странах не говорю — там я не работал. Речь только о России.