Огненная кровь. Том 2

 — Ненавижу! Ненавижу тебя!

Схватила вазу с розами и изо всех сил швырнула её в камин. Ваза разлетелась вдребезги, но этого было мало. Она швырнула туда же кувшин и фарфоровую чашу, и часы, и какую-то мраморную сову с жёлтыми глазами, и остановилась только тогда, когда в дверях появилась перепуганная и заспанная Армана.

— Божечки! Миледи! Что же вы творите? — глаза служанки округлились.

— Платье мне, живо! — хрипло воскликнула Иррис. — Для верховой езды!

Стража едва успела расступиться. Им не понадобилось даже открывать ворот, потому что лихая всадница с арбалетом просто перемахнула через невысокую живую изгородь и помчалась галопом по дороге в сторону гор.

— Твоих писем, Цинта, хватит, чтобы камин топить каждую неделю. О чём можно столько писать? С какой ноги ты встал и на какую наступил? Хотя почтарь, наверное, свечку ставит в Храме за твою словоохотливость, — Альберт заглянул через плечо, но Цинта закрыл письмо рукавом.

— О погоде пишу, мой князь, и ценах на жемчуг. И нехорошо это, в чужие письма подглядывать, уж сто раз тебе говорил!

— А это что? — Альберт взял со стола четыре конверта.

— Это Армана попросила отправить письма леди Иррис, раз уж я всё равно пойду с почтой.

Альберт отошёл с ними к окну. Распахнул створки, впуская солнце и свежесть раннего утра.

— Мой князь, ты что это такое делаешь? — воскликнул Цинта, вскакивая и пытаясь выхватить конверты.

Но Альберт уже разломал печать одного из писем, практически растерзав конверт, и принялся жадно читать.

— Владычица степей! Да как же ты можешь так, Альберт! Совсем, что ли, стыд потерял! — Цинта пытался выхватить письма, но железная хватка князя остановила его руку, и сжала словно в клещах, не давая приблизиться. — Совести у тебя совсем нету!

— Нету, Цинта, нету, — пробормотал Альберт, не отрываясь от бумаги.

Он вскрыл и прочитал все четыре письма, удерживая Цинту на расстоянии, и под конец, поняв, что это бесполезно, слуга оставил свои попытки спасти хоть что-то. Он смотрел, как попеременно на лице Альберта проскальзывают удивление, злость, отчаянье и радость, и понимал, что за этим последует очередная неимоверная глупость.

Дочитав, Альберт протянул письма обратно Цинте.

— Доволен? — воскликнул тот с досадой. — Как я теперь их отправлю?!

— А ты их не отправляй.

— А так. Ты скажешь, что отправил их, но не делай этого. Или я придушу тебя собственными руками, — и глаза князя сверкнули недобро.

— Видать, плохие новости в этих письмах, — буркнул Цинта, возвращаясь к столу и глядя расстроенно на бумаги.

— Одна новость плохая, но одна хорошая, — Альберт усмехнулся как-то зло.

— И что за плохая новость? — спросил Цинта, оборачиваясь.

— Иррис решила всё бросить и сбежать.