Огненная кровь. Том 2

С первых слов, с того мгновенья, когда он из-за кареты показывал ей перстень гильдии лекарей не совсем приличным жестом. А когда он коснулся её руки, что-то случилось, но тогда она решила, что просто у неё от страха и боли кружится голова и мерещится всякое, и только теперь она поняла, что вот тогда это и произошло впервые — когда он коснулся её руки. Это тепло, которое полилось в её ладонь…

И потом снова, раз за разом… Когда он лечил её ногу, а она прижигала рану у него на шее, когда гроза ударила в дерево и они стояли, обнявшись над ревущим ручьём, это тепло постепенно наполняло и пьянило её всё сильнее и сильнее, и когда она танцевала в чане, то уже была совсем пьяной от того жара, который исходил от Альберта. И она смотрела на него и улыбалась, потому что ей и правда нравился его взгляд, и улыбка рвалась с губ помимо её воли…

И поцеловала она его не потому, что он заставил…

Она ответила на поцелуй, потому что этот жар манил, вызывая странную жажду и заставляя хотеть ещё…

Это произошло там, на озере, Альберт соединил их вместе, только непонятно как, и теперь с ним она ощущает то, что должна ощущать с Себастьяном! Вот почему у них ничего не получилось — нельзя создать одновременно две связи. Странно, что Гасьярд этого не понял.

Он заставил её мучиться угрызениями совести, и ему нравилось это — наблюдать за её муками!

Она от ярости даже закусила губу. Теперь, когда она, наконец, поняла, что произошло, ей стало даже как-то легче. Значит, это всё магия. Вот в чём причина! А вовсе не в её запутанных чувствах.

Иррис готова была пойти к Альберту и снова отхлестать его по лицу, как там, на озере, и высказать ему всё, что она думает. И заставить оборвать эту связь. Но идти ночью в комнату к мужчине было слишком уж неприлично.

Она легла спать, но сон не шёл, и Иррис снова и снова мысленно перебирала моменты их неловких разговоров и встреч, и что-то было в этом всем неправильное. Или чего-то не хватало. Она никак не могла понять, почему же Альберт не может управлять тем, что создал. Ведь то, что она прочла в книгах, говорило об обратном, связь создаёт Заклинатель и он может обратить ритуал, потому что он бесстрастен. Но Альберт не Заклинатель, и то, что она видела на его лице, говорило о том, что от этой связи он не испытывает особого удовольствия.

Утром, увидев в окно Гасьярда, идущего с коробкой конфет на их террасу к завтраку, она схватила мольберт и краски и убежала в сад, велев Армане сказать, что сегодня не станет завтракать. После вчерашнего ей не хотелось разговаривать с Гасьярдом. Ей хотелось побыть одной и разобраться во всём. А ещё ей нестерпимо хотелось поговорить с Альбертом, высказать ему всё, потому что за эту ночь она почти возненавидела его.