Избранные произведения. I том [компиляция]

На ту, которая без алмазов!

— Сны, сны, — снова забормотал Лютик. — А ты, Геральт? Тебе снова Цири снилась? Понимаешь, Регис, Геральт — мастер на пророческие сны! Цири — это Дитя-Неожиданность, Геральт связан с ней узами предназначения, потому видит ее в снах. Неплохо б тебе также знать, что мы в Нильфгаард идем, чтобы отнять нашу Цири у императора Эмгыра, который ее похитил. И не успеет Эмгыр оглянуться, как мы ее отобьем! Я бы сказал вам больше, парни, но это тайна. Секрет. Жуткая, глубокая и мрачная тайна… Никто не может об этом узнать, понятно? Ни-и-икто!

— Я ничего не слышал, — заверил Золтан, нахально глядя на ведьмака. — Не иначе как уховертка заползла в ухо.

— Ох уж эти уховертки, — согласился Регис, делая вид, будто ковыряет в ухе, — ну прямо-таки несчастье какое-то.

— В Нильфгаард топаем… — Лютик оперся о краснолюда, думая удержать равновесие, что оказалось крупной ошибкой. — Это, как я уже сказал, секретная тайна! Тайный секрет! Секретно-тайная цель!

— И по правде сказать, очень ловко спрятанная, — кивнул цирюльник, кинув взгляд на побледневшего от ярости Геральта. — Судя по направлению вашего похода, даже самый подозрительный и прозорливый тип не догадается о цели движения.

— Мильва, что с тобой?

— Отстань от меня, пьяный дурак.

— Хе! Она плачет! Эй, гляньте-ка…

— Иди к черту, говорю! — Лучница отерла слезы. — Вот дам кулаком меж глаз, виршеплет затраханный… Давай стекляшку, Золтан…

— Подевалась куда-то… — пробормотал краснолюд. — О, есть. Спасибо, ци-цилюрьник… А где, мать его, Шуттенбах?

— Вышел. Какое-то время назад. Лютик, помнится, ты обещал рассказать историю про Дитя-Неожиданность…

— Щас, щас. Регис. Только глотну… Все расскажу… И о Цири, и о ведьмаке… В подробностях…

— На погибель сукинсынам!!!

— Тихо ты, краснолюдина! Дите перед халупой разбудишь!

— Не злись, лучница! На, выпей.

— Эээх! — Лютик обвел комнатку полудурным взглядом. — Если б меня сейчас увидела графиня де Леттенхоф…

— Кто-кто?"

"— Не важно. Холера, эта сивуха и верно язык развязывает… Геральт, тебе еще налить? Геральт!

— Отзынь от него, — сказала Мильва. — Пусть спит.

Стоящий на краю села овин исходил музыкой, музыка дошла до них еще прежде, чем они подъехали, и взбудоражила. Они начали невольно раскачиваться в седлах медленно ступающих лошадей, вначале следуя глухому ритму барабана и басетлей, потом, когда подъехали ближе, в такт мелодии, которую пели пищалки и гусли. Ночь была холодная, в свете полной луны овин с прорывающимися сквозь щели в досках проблесками казался сказочным, волшебным замком.

Из ворот овина вырывался гул и свет, мерцающий от теней пляшущих пар.

Стоило им войти, как музыка оборвалась, расплылась протяжным, фальшивым аккордом.