Избранные произведения. I том [компиляция]

Вопреки тому, что девочка сказала Ярре, она понятия не имела, куда и зачем они едут. А в этих письмах…

Для отвода глаз шлепая по воде левой рукой, она сложила пальцы правой в знак, сконцентрировалась на формуле, уставилась на письма и выслала импульс.

— И не думай, не мечтай, — сказала Йеннифэр, не поворачиваясь.

— Я думала… — кашлянула девочка. — Я думала, одно из них от Геральта…

— Было б от Геральта, дала бы почитать. — Чародейка развернулась на стуле к ней лицом. — Долго ты еще намерена мылиться?

— Уже кончила.

— Пожалуйста, встань.

Цири встала. Йеннифэр слабо улыбнулась.

— Да. Детство кончилось. Ты округлилась где следует. Опусти руки. Твои локти меня не интересуют. Ну-ну, без фокусов, без ложного стыда. Это твое тело, самая естественная вещь под солнцем. То, что ты созреваешь, тоже вполне естественно. Если б твоя судьба сложилась иначе… Если б не война, ты уже давно была бы женой какого-нибудь князя или принца. Ты это понимаешь, верно? О проблемах, касающихся пола, мы беседовали достаточно часто и довольно подробно, чтоб ты поняла, что ты уже женщина. Физиологически, разумеется. Надеюсь, ты не забыла, о чем мы беседовали?

— Нет. Не забыла.

— Надеюсь также, что при посещениях Ярре тебя память тоже не подводит?

Цири опустила глаза, но только на мгновение. Йеннифэр не улыбалась.

— Оботрись и иди сюда, ко мне, — сказала она холодно. — Пожалуйста, не хлюпай."

"Обернувшись полотенцем, Цири присела на табурет у колен чародейки. Йеннифэр расчесывала ей волосы, время от времени срезая ножницами какую-нибудь непослушную прядку.

— Ты на меня сердишься? — неуверенно спросила девочка. — За то, что… я была в башне?

— Нет. Но Нэннеке этого не любит. Ты же знаешь.

— Но ведь я ничего… Этот Ярре меня вообще не интересует. — Цири слегка зарумянилась. — Я только…

— Именно, — проворчала чародейка. — Ты только. Не строй из себя дитятко, ты уже не ребенок, напоминаю. Мальчик, видя тебя, распускает слюни и начинает заикаться. Разве не видишь?

— Я не виновата. Что же мне делать?

Йеннифэр перестала ее расчесывать, взглянула на девочку глубоким фиалковым взглядом.

— Не играй им. Это нехорошо.

— Я вовсе и не играю! Просто разговариваю!

— Хотелось бы верить, — чародейка щелкнула ножничками, подрезая очередную прядку, которая никак не желала лечь как надо, — что во время ваших бесед ты помнишь о моей просьбе!

— Помню, помню!

— Ярре — умный и толковый паренек. Одно-два неосторожных слова могут навести его на верный путь, на проблемы, о которых ему знать не положено. О которых вообще никто знать не должен. Никто, абсолютно никто не должен догадаться, кто ты.

— Я помню, — повторила Цири. — Никому ни словечка не сказала, успокойся.