Избранные произведения. I том [компиляция]

Что же до Неожиданного Дитяти, обещанного и предназначенного ведьмаку, так это же ж Цирилла, несчастная княжна из разрушенной напастниками Цинтры. Разве ж нет?

Лютик гордо и таинственно улыбнулся."

"— Я пою о проблемах универсальных, благородная благодетельница. Об эмоциях, кои могут быть уделом любого и каждого. Не о конкретных лицах.

— Как же! — крикнул кто-то из толпы. — Всем ведомо, что в песенках говорилось о ведьмаке Геральте!

— Да, да! — хором пискнули доченьки комеса Вилиберта, отжимая мокрые от слез шарфики. — Спойте еще, маэстро Лютик! Как там было дальше? Встретились ли наконец ведьмак и чародейка Йеннифэр? И любили ли друг друга? А были ли счастливы? Мы желаем знать! Маэстро, ну маэстро же!

— Эй, вы там! — гортанно крикнул вожак группы краснолюдов, тряся могучей, до пояса, рыжей бородой. — Дерьмо это, все ваши княженки, чародейки, предназначения, любовь и прочие бабские бредни! Потому как все это, с вашего, господин поэт, позволения, враки, то бишь поэтский вымысел для того, чтобы поскладней было слезу выжимать. А вот военные дела, навроде резни и грабежа в Цинтре аль битвы под Марнадалем и Содденом, энти вы нам знаменито пропели, Лютик! Да, не жаль серебришком тряхнуть за такую песню, сердце воина порадовавшую! И видать было, что не привираете ничуть, это говорю я, Шелдон Скаггс, а я лжу от правды отличить умею, потому как я под Содденом был и супротив напастников нильфгаардских стоял там с топором в руке…

— Я, Донимир из Тройи, — крикнул тощий рыцарь с тремя львами на кафтане, — был в обеих битвах за Содден, да что-то вас там не видел, господин краснолюд!

— Потому как не иначе обозы стерегли! — ответил Шелдон Скаггс. — А я стоял на первой линии, там, где горячше всего было!

— Думай, о чем говоришь, бородач! — пошел пурпурными пятнами Донимир из Тройи, подтягивая отягощенный мечом рыцарский пояс. — И с кем!

— Сам-то думай! — Краснолюд хватил рукой по заткнутому за пояс топору, повернулся к своим дружкам и ощерился. — Видали его? Рыцарь поиметый! А еще герб нацепил! Три льва на щите! Два пердят, а третий вонь пускает!

— Мир! Мир! — Седовласый друид в белом одеянии властным голосом упредил готовую было вспыхнуть ссору. — Не дело, милсдари. Не дело. Только не здесь, не под кроной Блеобхериса, дуба, пережившего все споры и свары этого мира! И не в присутствии поэта Лютика, баллады коего должны учить нас любви, а не пререканиям!

— Верно! — поддержал друида невысокий полный монах с блестевшим от пота лицом. — Смотрите, а глаза не видят, слушаете, а уши ваши глухи. Любови божеской нету в вас, ибо вы — аки бочки порожние…

— Коли уж о бочках речь, — запищал длинноносый гном с воза, украшенного надписью «СКОБЯНЫЕ ИЗДЕЛИЯ.