Избранные произведения. I том [компиляция]

Чародейка даже не посмотрела ему вслед. Она пристально глядела на ведьмака, а ее рука сильно стискивала край плаща.

— Приятно снова встретиться, — сказал он свободно. И тут же почувствовал, как улетучивается возникшее было между ними напряжение.

— И верно, — улыбнулась она. Ему казалось, что в этой улыбке было что-то вымученное, но уверен он не был. — Весьма приятная неожиданность, не отрицаю. Что ты тут делаешь, Геральт? Ах… Прости, извини за бестактность. Ну конечно, то же, что и я. Ведь это Беллетэйн. Просто ты поймал меня, так сказать, на месте преступления.

— Я тебе помешал.

— Переживу, — засмеялась она. — Ночь не кончилась. Захочу, увлеку другого.

— Жаль, я так не умею, — сказал он, с большим трудом изображая равнодушие. — Только что одна увидела при свете мои глаза и сбежала.

— Под утро, — сказала Йеннифэр, улыбаясь все искусственнее, — когда они совсем уже ошалеют, им это станет безразлично. Еще найдешь какую-нибудь, не волнуйся…

— Йен… — Слова застряли у него в горле. Они смотрели друг на друга долго, очень долго, а красный отсвет огня играл на их лицах. Йеннифэр вдруг вздохнула, прикрыв глаза ресницами.

— Нет, Геральт. Не надо начинать…

— Это Беллетэйн, — прервал он. — Ты забыла?

Она не торопясь подошла, положила ему руки на плечи, медленно и осторожно прижалась к нему, коснулась лбом груди. Он гладил ее волосы цвета воронова крыла, рассыпавшиеся локонами, крутыми, как змеи.

— Поверь, — шепнула она, поднимая голову. — Я не задумалась бы ни на миг, если б дело было только… Но это бессмысленно. Все начнется заново и кончится тем же, что и раньше. Это бессмысленно…

— Разве все должно иметь смысл? Это Беллетэйн.

— Беллетэйн. — Она отвернулась. — Ну и что? Что-то ведь привело нас к их кострам, к этим веселящимся людям. Мы собирались плясать, безумствовать, слегка задурманиться и воспользоваться ежегодно царящей здесь свободой, неразрывно связанной с праздником повторяющегося цикла природы. И пожалуйста, мы встречаемся после… Сколько же прошло… Год?

— Год, два месяца и восемнадцать дней.

— Как трогательно. Ты специально?

— Специально, Йен…

— Геральт, — прервала она, резко отстраняясь и поднимая голову. — Скажем ясно: я не хочу.

Он кивнул в знак того, что сказано достаточно ясно.

Йеннифэр откинула плащ на спину. Под плащом была очень тонкая белая блузка и черная юбка, стянутая пояском из серебряных звеньев.

— Не хочу, — повторила она, — начинать сначала. А сделать с тобой то, что я собиралась сделать с тем блондинчиком… По тем же правилам… Это, Геральт, кажется мне каким-то неладным. Оскорбительным и для тебя, и для меня. Понимаешь?

Он снова кивнул. Она поглядела на него из-под опущенных ресниц.

— Не уйдешь?

— Нет.

Она немного помолчала, беспокойно пошевелила пальцами.