Избранные произведения. I том [компиляция]

Он чувствовал на теле мягкое тепло светильника, случайные прикосновения ее волос.

— Вроде бы все в порядке, — сказала она. — Ляг, пока эликсиры не свалили с ног. Эти смеси чертовски опасны. Ты день ото дня постепенно убиваешь себя.

— Я вынужден принимать их перед дракой.

Йеннифэр не ответила. Снова присела к зеркалу, медленно расчесала черные, крутые, блестящие локоны. Она всегда расчесывала волосы перед тем, как лечь в постель. Геральт считал это чудачеством, но обожал наблюдать за ней во время этой процедуры и подозревал, что Йеннифэр это знала."

"Ему вдруг стало очень холодно, а эликсиры буквально лихорадили его, немела шея, по низу живота ходили водовороты тошноты. Он выругался под нос, свалился на кровать, не переставая при этом глядеть на Йеннифэр.

Шевеление в углу обратило на себя его внимание. На криво прибитых к стене, покрытых тенётами оленьих рогах сидела небольшая, черная как смоль птица и, наклонив голову, глядела на ведьмака желтым неподвижным глазом.

— Что это, Йеннифэр? Откуда оно вылезло?

— Что? — повернула голову Йеннифэр. — Ах, это? Пустельга.

— Пустельга? Пустельги бывают рыжевато-крапчатые, а эта черная.

— Это магическая пустельга. Я ее сделала.

— Зачем?

— Нужно, — отрезала Йеннифэр. Геральт не стал задавать вопросов, знал, что Йеннифэр не ответит.

— Идешь завтра к Истредду?

Чародейка отодвинула флакончик на край стола, спрятала гребень в шкатулку и закрыла дверцы трельяжа.

— Иду. Утром. А что?

— Ничего.

Она легла рядом, не задув светильника. Она никогда не гасила свет, не терпела спать в темноте. Светильник ли, фонарь ли, свеча ли должны были догореть до конца.

Всегда. Еще одно чудачество. У Йеннифэр было невероятно много чудачеств.

— Йен?

— А?

— Когда мы уедем?

— Не нуди. — Она дернула перину. — Мы здесь всего три дня, а ты задаешь этот вопрос по меньшей мере трижды в день. Я сказала, у меня здесь дела.

— С Истреддом?

— Да.

Он вздохнул и обнял ее, не скрывая намерений.

— Эй, — шепнула она. — Ты же принимал эликсиры…

— Ну и что?

— Ну и ничего. — Она захихикала, словно малая девчушка, прижалась к нему, выгнувшись и приподнявшись, чтобы скинуть рубашку. Восхищение ее наготой, как всегда, отозвалось у него дрожью в спине, мурашки побежали по пальцам, соприкоснувшимся с ее кожей. Он дотронулся губами до ее грудей, округлых и нежных, с такими бледными сосочками, что они выделялись только формой. Запустил пальцы в ее волосы, пахнущие сиренью и крыжовником.

Она поддавалась его ласкам, мурлыча, как кошка, терлась согнутым коленом о его бедро.

Вскоре оказалось — как обычно, — что он переоценил свою сопротивляемость магическим эликсирам, забыл об их вредном влиянии на организм.