Избранные произведения. I том [компиляция]

Отцеди, но бульона не выливай, слей его в посудину, кою допрежь вымой, чтоб без грязи, коя наверняка б на дне осела. Картоху приготовь, кубиками порежь. Возьми шмат жирной грудинки, порежь, прожарь. Лука нарежь с полтарелки, в жиру, из грудинки топленого, его прожарь, покуда едва почернеет. Возьми котел покрупнее, вбрось в него все, да и о грибочках не позабудь. Залей грибным отваром, воды добавь сколь надобно, залей по вкусу молочной закваски — а как такую закваску сделать, в другом месте расскажу. Приготовь, солью, перцем и майораном приправь по вкусу и желанию. Приправь топленой солониной. Сметаной по вкусу забели, но имей в виду: сие супротив нашей краснолюдской традиции, сие по человеческой моде — заливайку сметаной забеливать.

Элеонора Рундурин-Пиго. Махакамское куховарство совершенное, наука подробная способов варки и приуготовления блюд из мяса, рыб и овощей, а такоже как заправлять разнообразнейшие соусы, как жарить конфитюр, готовить копчености, консервы, вина, водки, купно с всякоразными секретами кухонными и поварскими, необходимыми кажной доброй и старательной хозяйкеКак почти все почтовые станции, эта тоже стояла на перекрестке, на пересеченьи путей. Крытый дранкой дом с подпертым столпами навесом, пристроенная к дому конюшня, дровяной сарайчик, все среди черно-белых берез. Пусто. Никаких, казалось, гостей и подорожных.

Загнанная сивая кобылка спотыкалась, шла едва-едва, покачиваясь, свесив голову до земли. Геральт вел ее, потом отдал вожжи служке.

Служка был годков, на глаз, сорока и крепко под грузом тех сорока лет горбился. Погладил шею кобылки, глянул на ладонь. Смерил Геральта с ног до головы, после чего сплюнул ему прямо под сапоги. Геральт покачал головой, вздохнул. Не удивлялся. Знал: виноват, что перебрал с галопом, да к тому же по непростой местности. Хотел побыстрее оказаться как можно дальше от Сореля Дегерлунда и его слуг. Понимал, что это скверное объяснение, сам он тоже был не лучшего мнения о людях, которые доводили лошадок до такого вот состояния.

Служка ушел, уведя кобылку, бормоча себе под нос — и нетрудно было угадать, что бормочет и что думает. Геральт вздохнул, толкнул дверь, вошел в дом.

Внутри приятно пахло, и ведьмак вдруг понял, что постится уже сутки с гаком.

— Коней нет, — упредил его вопрос почтмейстер, выходя из-за прилавка. — А ближайшая курьерская — только через два дня.

— Я бы съел чего-нибудь. — Геральт глянул вверх, на балки и стропила высокого потолка. — Заплачý.

— Дык нет же ж.

— Ну-ну, господин почтмейстер, — раздался голос из угла. — Разве так следует принимать странника?

За столом в углу восседал краснолюд. Желтоволосый и желтобородый, в вышитом кабате[182] цвета бордо, украшенном медными пуговицами на груди и манжетах.